Автор
Серафима с головой погружается в усталость после рабочей смены. Высокие каблуки уже раздражают ее ноги, и на диване она расслабленно отключает мир. Оставшись одна без начальницы, Серафима может позволить себе забыть о формальных ритуалах и полететь в мир мечтаний.
Либо стрелки, либо завтрак, — со звонким шлепком возвращает косметичку на пластиковую полочку.
Почему нельзя совместить завтрак и стрелки?
Лёля была права.
Криво нарисовав стрелку на правом глазу (у меня она всегда выходит на этом глазу кривой), психую ещё больше. Смываю всю косметику со своего опухшего вчерашней попойкой «личика».
— Лёль, найди мои солнцезащитные очки! — далее цежу сквозь зубы: — с добрым утром, блять.
Девушки не должны ругаться матом и какать. Если и делают последнее, то исключительно цветочками без запаха и сопутствующих звуков – гласит неписанный закон о женской привлекательности.
Ох, вы бы только знали, сколько нецензурных слов я сейчас сдерживаю, то всячески поддержали меня от падения своего морального облика перед хамоватым индивидуумом.
Чтобы не стоять в пробке, дошла до метро быстрым для себя шагом. С одышкой пересекла турникет, а далее как в тумане под мой истошный вскрик. Удобные туфли отправятся в мусорку из-за нерасторопного амбала, что дышит на меня перегаром.
Я тоже не настолько невинна, чтобы его критиковать. Но границы же надо соблюдать! Шаг влево, шаг вправо – одна испорченная туфля.
— Кис, мне некогда с тобой трындеть, — ленивым движением достаёт из кошелька пятитысячную купюру и кидает мне её в ноги. — Купи ещё одну шавуху и «заешь» своё горюшко.
— Вот ты дерьма кусок, — шиплю змеёй ему в лицо, наступаю целой туфлёй на носок его кроссовка. Перевожу дыхание, чтобы продолжить: — кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать?.
Кара за свой язык меня настигла сразу – сочный мясной кусочек из шаурмы заскочил мне в декольте, оставив жирное пятно на самом видном месте.
Добираюсь до работы в жутко раздражённом состоянии – злая, голодная, с желанием убивать лишь одним взглядом.
— Вам назначено? — спрашивает девица, что задолжала мне щелбан."
"— Нарываешься, да? — сужаю глаза, обходя её хлипкую стойку.
— Узнала, узнала, — лепечет длинноногая лань.
— Должок вернуть не хочешь? — склоняюсь к её искусно намалёванному лицу. Чтобы сотворить такое «чудо» и накрутить кудри нужно встать минимум в пять часов утра. — Ты мне проспорила.
Оттягиваю средний палец, как меня вдруг окликает свирепый рык Потапова.
— В следующий раз, дорогуша.
Разворачиваюсь под треск обуви.
«Дотопталась».
Снимаю обувь и выкидываю в урну под столом перепуганной девицы.
