Автор
Возвращение к королевскому дому стало нерешительным шагом после летних месяцев. Малышка бежала рядом с ароматными осенними зонтиками, поддерживая мое сердце в ускоренном ритме, в то время как Клара следовала в десяти шагах навстречу. Что-то неопределенное преследовало меня с тех пор, как я взяла решительный курс на предстоящий возвращение....
С тех пор, как я впервые ободралась его колючками, прошло уже много лет. Он подрос, раскинул свои ветви, в начале лета в полном цвету он выглядел потрясающе. Сейчас же куст весь был увешан розовыми лентами.
Я обошла его по кругу.
Не меньше полусотни ленточек.
– Леди тоже желает испытать судьбу? – услышала я позади старческий словно надтреснутый голос.
Оглянувшись, я увидела старика Фелана, вот уже много лет занимающего пост главного садовника. Он сидел на маленькой скамеечке, рассчитанной явно на встречи влюблённых парочек, и, устроив подбородок на руках, держащих мотыгу, смотрел на меня насмешливо.
– Испытать судьбу? В чем? – одолело меня любопытство.
– В любви и успехе, – посмеиваясь, ответил мне садовник. – Примета у нас тут такая.
– Откуда же она взялась, – удивилась я. – Не припомню раньше тут ничего подобного. Правда, и куст этот я не навещала несколько лет.
– Говорят, лет шесть-семь назад его величество, еще не будучи коронованным, перед отъездом на проверку границ оставил розовую ленту на одной из веток.
– Разве ж это примета? – поинтересовалась я, глуша в себе тягу вытащить из волос ленту, хоть бы и зеленую, и повесить ее на ветку. – Примета – это то, что работает. А у его величества еще ни одной жены не было. Как можно понять, что эта их примета верная?
– Девицы, – развел руками Фелан, будто это должно было все объяснить.
Воистину думать, будто его величество следит за лентами на кустах, несусветная глупость.
– Стало быть, леди не желает становиться королевой? – спросил садовник, когда я уже подобрала юбки, чтобы вернуться на аллею.
– Королевой? – задумалась я. – Не знаю. Я бы хотела выйти замуж по любви.
Мысль не такая уж крамольная, но почему-то она приносила горечь.
