Уединившись в своем будуаре после напряженного дня, главная героиня позволила себе выпить гораздо больше, чем обычно. Было душевно грустно и уныло, хотя она по-прежнему пыталась скрывать эти чувства. Каждый бокал вина лишь усиливал ее ощущение бесконтрольности ситуации, которая давила на нее как камень отвесный....
Нет-нет, без шуток! Именно так называл этот цвет почтенный кутюрье Пайтер, и именно его выбрал для одной из заказанных мною ярких рубах более стойкий мастер Огест.
Но смотрелось… специфично.
– Нравится, да? – Джер хмыкнул. – Сегодня, пока мы по пещерам гуляли, доставили.
Я нервно вздохнула, а его высочество сообщил доверительным тоном:
– Надел специально для тебя. Ты ведь хотела видеть меня именно таким?
В этот раз я не вздохнула, а икнула, а его высочество окинул взглядом моё очень даже скромное платье и погрозил пальцем, напомнив:
– Алечка, счастье моё, а мы ведь договаривались… Если я, чтобы нравиться тебе, хожу как чучело, то и ты…
Он замолчал.
Просто эти его слова… Нравиться? Джервальт хочет нравиться мне?
– Есть хочешь? – спросил Джер.
Я отрицательно качнула головой, действительно не хотелось – обед получился слишком плотным. Уже после этого вспомнила о Морти с Лансом и заозиралась снова, только временных охранников в гостиной не нашла.
Джер отреагировал на моё оглядывание улыбкой. Потом сказал:
– Я тоже, как ни странно, не голоден. – Пауза и продолжение: – Так, может, вина?
Вот тут я кивнула. Нужно же чем-то оправдывать своё странное самочувствие и самоощущение! Так почему бы не вином? Нетрезвой леди странности простительны – что с неё вообще взять?
А принц словно только этого и ждал. Он извлёк бокалы из-за дивана жестом фокусника, а следом появилась запотевшая бутылка со знакомой этикеткой.
Лихо, совершенно по-дикарски выбитая пробка, и в бокалы полилась ароматная, пурпурного цвета жидкость. Короткий перезвон бокалов, первый глоток, и… увы, смущение моё никуда не ушло.
Хуже того – я вдруг поняла, что стало только хуже. В голове, пихая друг друга локтями, толпились многочисленные вопросы, а у меня даже слова сказать не получалось. Я просто сидела на диване поджав ноги, смотрела на расположившегося на полу кронпринца и понятия не имела, что делать и как вообще быть.
Моя растерянность была абсолютной – этакая статичная величина, неподвластная измерению. И владела она мною долго… Очень долго. Ровно до тех пор, пока Джервальт не сказал:
– Кстати, поздравляю с проигрышем.
– С каким проигрышем? – нахмурилась я.
– В нашем маленьком пари касательно роли фаворитки, – принц улыбнулся.
– И когда же я успела проиграть? – Удивление смешалось с праведным гневом и почему-то надеждой.
