Моя дочь ко мне вернулась через столько лет, но… В моем доме жил чужой мне человек. Я пыталась, я очень хотела, чтобы она действительно стала моей дочерью, и, наверное, делала только хуже.
— Почему вы не рассказали ей? — спросила я."
"— Не знаю, — пожала она плечами. — Ее вырастила женщина, которую она любила. Мне кажется, она бы не поверила. Даже если бы поверила, остались бы сомнения. Я думала, что со временем, когда мы привыкнем друг к другу, полюбим друг друга, все произойдет само собой.
Когда по телефону у меня потребовали денег за похищенную дочь и я узнала голос Юлиного парня… я не хотела верить, что она причастна к похищению, но я знала — так оно и есть. Она со своим любовником играла жизнью сестры: даже если она не догадывалась о его планах, все равно это произошло, потому что… Боков исковеркал жизнь всем нам: мне, Леночке, Юле… Знаете, он по-своему был к ней очень привязан, он и меня утешал, говорил, что все у нас наладится.
Мы ведь виделись с ним время от времени, но так, чтобы Юля не знала. В то утро Боков позвонил, хотел поговорить, просил прийти в сквер. Его тревожила дружба Юли с Каримовым. Возможно, он что-то подозревал, не знаю. Беспокойство в его голосе было неподдельным: наверное, я была не в себе.
И когда он позвонил, я… я пошла в гараж, отыскала там проволоку и отправилась на встречу с ним. Он сидел на скамейке, я подошла сзади и… Я удивилась, как легко мне это удалось. Я убила его, не испытывая ни страха, ни жалости. Не подумайте, что я сделала это из мести. Вовсе нет. Самое страшное не прожитые двадцать лет без нее, не мои слезы и моя боль… самое страшное — я не люблю свою дочь.
Своего собственного ребенка. Я пыталась, но не смогла… — Она закрыла глаза и вздохнула, а я позвала Сашку и поднялась, собираясь уходить. — Что мне делать? — Нина схватила меня за руку. — Скажите, что? Идти в милицию и во всем признаться? Я думала об этом, по-вашему, я должна…
Я аккуратно высвободила свою руку.
— Решайте сами. Не мне вас судить. Не мне."
