Лена Родионова пожертвовала честью в юности, но приобрела невиданную власть. Теперь она решает судьбы людей и компаний в московских деловых кругах. Её путь от унижения к господству станет решающим фактором в грандиозной переделке собственности.
Больше – ни слова.
Борис, задав еще пару вопросов, догадался, в чем дело. Дальнейший разговор с парнем был бесполезен.
– Ладно, и на том спасибо… – напоследок рявкнул он и отключил свой телефон. Итак… Парк. По требованию постового гаишника на Крещатике Борис не остановился – мент хотел прихватить его за превышение скорости. И тогда вслед за его бордовым «Шевроле» помчались две машины Госавтоинспекции, заревели сирены.
В довершение к букету нарушений, Борис погнал свой «Шевроле» по пешеходной улице. Знак «Движение запрещено» он бы и рад был заметить, но безнадежная ситуация погасила в нем ту самую малость, что в нем была и что называлась законопослушностью. Он не смотрел в зеркало заднего вида, его глаза смотрели только вперед… Менты же вошли во вкус погони – впереди был тупик в виде целого ряда каменных кувшинов с цветами, там они и рассчитывали заарканить фирмача.
«Верховная рада. Главный вход в Мариинский парк…» – обрадовался Борис. Автомобиль, невзирая на дорожные барьеры в виде клумб и «лежачих полицейских», двигался напролом и уже мчался по центральной аллее к дворцу – церемониальной резиденции президента Украины…
Дворцовая площадь! Лена! Он увидел ее, падающую на землю… Если б Борис знал в тот момент, что Лена всего– навсего споткнулась, отлетел каблук… Но в то мгновение он проклял белый свет, посчитал, что снова опоздал… Сутулый и в этот раз опередил его… Где… Где он? Откуда он стрелял? Борис рыскал глазами, словно проголодавшийся лев на охоте. И нашел.
Белая неказистая «Таврия», припаркованная по соседству с каким-то баром. «Таврия»… Он не видел ничего больше и ничего не слышал, все сосредоточилось в этом ориентире – белая «Таврия»… Борис шел на таран. За ним мчались желтые машины с полосками и леденящим душу и сердце автолюбителя трафаретом ГАИ.
Столь неожиданный поворот поднял Крюка из-за столика. Сдали нервы. Родионова еще не находилась в радиусе поражения. «Что там с ней случилось, чего она упала? Чертова сука…»
«Шевроле» на полном ходу врезался в задний бампер «Таврии». Удар оказался настолько сильным, что «Таврия», подпрыгнув на полметра, влетела на железный заборчик, огораживающий площадку с забрендированными пивными логотипами «грибами» и усыпала ее градом битого стекла.
Немногочисленные посетители бара – даже в такую рань здесь уже было человека четыре – вскочили со своих стульев. Посетители забегаловки переглядывались, пытаясь угадать друг в друге пострадавшего владельца «Таврии».
