В свете храма, олов переполняло воздух, осенний полет голубей создавал непреодолимое напряжение. Через полчаса начиналась церемония вручения архиепископского жезла за автокефалию. Лимузины черных машин с приближением устраивали пробуксовку, а мальчики-архипастыри непринужденно разглядывали соборные купола....
Все хотели расправиться сперва со своими влиятельными врагами: «Хамас» – с евреями, Хусейн – с кувейтскими предателями, «Хезболла» – с собственным правительством, Иран – со всеми подряд в одиночку и одним махом, а уж затем думать об исламской консолидации.
На третий день представительного собрания посланники из разных стран разбрелись по региональным блокам. Очевидной стала некая разобщенность, обнажились разногласия, арабы косо смотрели на турок, иранцы на иракцев, чеченские проблемы вообще отошли на второй план.
Шариф Акмулла выглядел в своей белой чалме многоопытным старейшиной. Он больше слушал, чем говорил. Он уважал Абу, разделял его взгляды, но не верил в то, что ополченцы Чечни смогут долго противостоять регулярной Российской армии. Здесь нужна была другая тактика. Лобовое столкновение обречено на поражение – это уже не раз показывала история. Хотя проникновенные слова чеченца трогали до глубины души шейха Акмуллу, муджтахид не скрывал своей позиции.
– Ты знаешь, что говорил русский писатель Зубов в 1834 году? – вопрошал Абу и тут же отвечал сам: – Лучший способ борьбы с непокорными чеченцами, а тогда было всего пять тысяч бойцов, есть полное уничтожение всего населения. А генерал Ермолов, пес царский, говорил: «Сей народ воспитанию не подлежит». Почему они должны нас воспитывать? Унижать? Мы поднимем Чечню, Дагестан, Ингушетию, Кабарду и Балкарию – весь Кавказ против векового гнета русских.
– Нет, – качал головой Акмулла, в тяжелом раздумье поглаживая густую, черную с крупными седыми локонами бороду. – Нельзя повторять ошибки, это признак слабого рассудка. Вы толкнете свой народ в пропасть гибели.
– Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Будем воевать до последнего чеченца."
"– Эти слова я уже слышал. Они больше похожи на крик отчаяния, чем на боевой клич воина. Подумай о своем народе, Абу.
– В Чечне плодятся быстро.
– Я бы понял тебя, если бы ты говорил о кроликах, а не о людях. Вы не готовы драться и не в силах драться в одиночку.
– Нам помогут братья-единоверцы. У нас есть оружие, деньги. Мы можем достать еще.
– Этого мало. Русские войска загонят вас в котел, испепелят ваши базы. Затяжная партизанская война принесет многотысячные жертвы и разрушения, нанесет невосполнимый ущерб экономике. На официальном государственном уровне Чечне не станет помогать никто.
