В свете храма, олов переполняло воздух, осенний полет голубей создавал непреодолимое напряжение. Через полчаса начиналась церемония вручения архиепископского жезла за автокефалию. Лимузины черных машин с приближением устраивали пробуксовку, а мальчики-архипастыри непринужденно разглядывали соборные купола....
За ликвидацию такого крупного бандформирования ему как минимум светил орден «За личное мужество».
Взрывы гранат «Ф-12 и «РГД-5» сделали в стенах мастерских огромные пробоины. Но и в этом кромешном аду наиболее организованная кучка бандитов все же умудрилась пробраться к незащищенному участку с тыльной стороны станции. Дыры в стенах явились для Соловья и еще пяти человек фактическим спасением. Когда спецназовцы сквозь густую пелену дыма заметили, что бандиты хотят просочиться из строения через дыры в стенах наружу, они бросились в рукопашную, но шестерка чудом спасшихся уже удалялась что есть сил от места побоища к жилым домам, благо девятиэтажки находились в ста метрах – только дорогу перебежать.
Как раз в этот момент по трассе мчались байкеры. Ничего страшного. Соловей и последние его люди не испугались тарахтящих поблизости мотоциклов, им и без того было чему ужаснуться.
– Давайте к домам и врассыпную, а этих на «Харлеях» я щас шугану! – вызвался один из соловьевцев. – Бегите, я щас очередью их срежу.
Он выбежал прямо на середину дороги с автоматом наперевес. Соловей вместе со своими подручными, двое из которых были ранены, перебегал автомагистраль, то и дело поглядывая на несущуюся прямо на них ватагу мотоциклистов.
– Мочите всех, кроме Соловья! – во все горло крикнул Сицилиец, которому пришлось, поступившись принципами, оседлать железного коня и обрядиться в рокерское одеяние.
Подобно драгунам, скачущим галопом и рассекающим саблями воздух, байкеры достали автоматы чешского и израильского производства.
Сообразив, что байкеры стреляют в них, Соловей и раненный в ногу бандит стали отстреливаться, но байкеры все приближались и были уже в двадцати метрах, в десяти, в пяти…
Раненый оказался под колесами мотоцикла. Еле живой от лобового удара, он не в силах был сопротивляться.
На кладбище прибыли, когда было уже темно. Бледная ночь источала холодный и оттого бодрящий лунный свет на расплавленную дневным солнцем землю. Вокруг тишина. На коленях вчерашний гордец, возомнивший себя правителем мегаполиса.
