В свете храма, олов переполняло воздух, осенний полет голубей создавал непреодолимое напряжение. Через полчаса начиналась церемония вручения архиепископского жезла за автокефалию. Лимузины черных машин с приближением устраивали пробуксовку, а мальчики-архипастыри непринужденно разглядывали соборные купола....
Представляли точно так же, как крохотная Надюшка, сидящая на чугунной лошадке, представляла, что скачет к песочнице верхом. Она озвучила конский галоп: «Тык-дык, тык-дык, тык-дык».
Детишки окружили Михаила Ивановича, Женька был рад похвастаться своей осведомленностью о произошедшем между Толиком и Борькой конфликте, не забыв вставить в свой рассказ собственное мнение о том, кто из претендентов имел больше прав на этот совок. Надюшка тоже все видела, но вредные мальчишки не давали сказать ни слова. А ведь ей так хотелось тоже что-нибудь рассказать.
– А Маша муравьев давила.
Она во всех красках рассказала, как Машенька разрушала муравейник.
Перед воспитателем нарисовалась полная картина того, что случилось в песочнице. Мальчики перестали реветь, резь в глазах прошла. Они стояли понурив головы, ожидая, что последует наказание. И теперь им было все равно, что злополучный совок держит в руках Машенька."
"– Разве можно драться из-за такой ерунды? – причитал воспитатель.
– А красные муравьи плохие. Это черные хорошие, – попыталась сквозь слезы оправдаться Машенька.
– Кто тебе сказал такую глупость? Все муравьи пользу приносят.
Девочка плакала навзрыд.
Михаил Иванович еще долго мог философствовать в этом роде, поучая малышей.
