В свете храма, олов переполняло воздух, осенний полет голубей создавал непреодолимое напряжение. Через полчаса начиналась церемония вручения архиепископского жезла за автокефалию. Лимузины черных машин с приближением устраивали пробуксовку, а мальчики-архипастыри непринужденно разглядывали соборные купола....
Вся команда влезла в вагон. Петелицын подошел попрощаться с Сумцовым.
Борис вместо напутствия сказал:
– Предупреди всех, чтоб следили за базаром, мало ли. Экстренная связь, как условились, через мента, разберешься на месте. И постарайся сделать все до выходных и без лишнего шума. Подрывника запускай только на крайняк. И не распыляйся. Разберись сначала. Помни главное – найти, кто реально воду мутит. Тогда и определишься с мишенью. Думаю, это будет московский варяг. Вали его тихо и быстро, до того, как он заляжет на дно.
– К черту! – ответил Петелицын и, распихав «зайцев» и «посылочников», сгрудившихся вокруг проводницы, запрыгнул на подножку…
– Спасибо, милая, ты такая красивая, – благодарил проводницу какой-то сутулый мужичок, передавая ей в руки небольшую бандероль. В Симферополе женщина подойдет, Пономарева фамилия.
Девчушка поднялась в тамбур, довольная первой выручкой. Борис взглянул на мужичка со спины, на миг о чем-то задумался, но поезд тронулся, оборвав ниточку мелькнувшей мысли."
"«Дай бог, чтобы все было в порядке», – сказал он про себя, по-доброму пригрозив кулаком Петелицыну, который высунул свою круглую физиономию в окно. Затем, вдруг что-то вспомнив, он огляделся: мужичок исчез. Борис спустился в подземный переход. «Посылка… Да нет, не должно, засветки не было», – успокоил он себя.
* * *В отличие от Бориса и желание, и возможность залить свое горе прошлой ночью были у теперь уже бывшего альфонса Родионовой Юрочки.
То, что случилось, сломало его. Его отшвырнули, как износившуюся подстилку, пренебрегли его красотой. Значит, он не умеет пользоваться тем, что даровала ему сама природа, не может себя подать, раз Родионова с ним так легко рассталась.
