В глухой дремотной квартирке искрит индустриальные вентиляторы, прерываемые размашистыми смехами и веселым моторным треском. Сегодня воздух здесь нечем дышать — таков уж характер ночных пенных вечеринок на втором этаже. Гул барабанов переплетается с визгами и хохотом, создавая беспросветный сумрак преисподней....
Даже находясь от него на расстоянии в несколько метров, моё тело обдало волной арктического холода. На коже наэлектризовался каждый волосок. Часто-часто моргала, ощущая, как внутри всё дрожит и осыпается. Я стояла, еле жива.
Мы не виделись три месяца. Девяносто дней. Одну промозглую дрянную осень. И все эти чертовы дни, преимущественно ночами, думала о нём. Думала. Гадала. Мечтала. Ругала себя. Запрещала. Клялась забыть. Предавала собственные клятвы и всё равно думала. Даже под натиском чужих губ я, черт подери, представляла его собственнический рот, который вкушал меня с такой властью, что коленки подкашивались.
До сих пор не нашла в себе сил поведать об этом даже самой близкой подруге, а теперь стояла среди других девчонок, в то время как он сидел в жюри, имея право оценивать меня…
В груди полыхал огонь.
Этот другой Ян, надо сказать, выглядел великолепно. Он был в рубашке… В РУБАШКЕ И СТИЛЬНОМ ТОНКОМ ГАЛСТУКЕ! Кажется, еще и в черных брюках.
В душе бушевал взрывной коктейль из самых разрушительных эмоций. В эту секунду я поняла, что любить можно, и ненавидя…
Остаток конкурса пронесся как в тумане. Задания сменялись оценками жюри – и так несколько раз по кругу. Ощущала себя роботом. Холодной бездушной машиной. Теперь казалось, что моё сердце осталось валяться там, на полу тату-салона, вместе с его волосами.
Честно говоря, уже было плевать на всё. Лишь бы только поскорее покинуть эту сцену. Больше не могла выносить на себе его оценивающий взгляд: проницательные зеленые глаза обдавали меня праведным огнем, они прижигали, заставляя ощущать себя обнаженной.
