В глухой дремотной квартирке искрит индустриальные вентиляторы, прерываемые размашистыми смехами и веселым моторным треском. Сегодня воздух здесь нечем дышать — таков уж характер ночных пенных вечеринок на втором этаже. Гул барабанов переплетается с визгами и хохотом, создавая беспросветный сумрак преисподней....
Чтобы ноги твоей здесь не было! – подмигнул, указывая брюнетке на дверь, и, не слушая её лживых оправданий, поспешил обратно на улицу.
POV. Даша Ласточкина
Еле-еле разлепила веки, протягивая руку за электронным градусником. Всю ночь сбивала температуру, но она не желала опускаться ниже отметки в тридцать восемь градусов. Термометр пискнул, и я, прищурив слезящиеся глаза, обнаружила на дисплее новый температурный рекорд, который установил мой организм – тридцать девять и пять!
– Отлично! Беда не приходит одна… – прошелестела заплетающимся языком, заглатывая очередную жаропонижающую таблетку.
Теперь уже жалела, что мне в прямом смысле некому даже стакан воды принести. Так радовалась, что родители уехали встречать Новый год в жаркие страны, и я смогу спокойно подтянуть французский, да и вообще морально подготовиться к поездке в Швейцарию. Вот и получила…
Кладбищенскую тишину квартиры нарушил нетерпеливый звонок в дверь.
– Господи, даже умереть спокойно не дадут! Когда эта ненормальная тётя Маша оставит меня в покое? – бурчала под нос, надевая тапки и направляясь к двери.
Перед отъездом мама зачем-то предупредила главную активистку подъезда, что я на неделю остаюсь одна, и теперь она считала своим долгом каждый день заглядывать в гости. Сегодня звонила с особым напором. Не гладя в глазок, распахнула дверь, медленно поднимая голову.
– Ты? – от ужаса и шока я чуть не проглотила собственный язык.
– Я, – лениво повторил Коршунов, без приглашения ступая на порог квартиры и закрывая дверь на щеколду.
– С ума сошёл? Зачем пожаловал? – прокричала хриплым срывающимся голосом.
– А что если мне некуда больше пойти? Пустишь переночевать Бродягу?
POV. Ян Коршунов
– Коршунов, ты в своем уме? Зачем пришёл? Снова решил поиздеваться надо мной? Добить? – в её светло-голубых океанах бушевал двенадцатибальный шторм.
Всю ночь не спал, готовясь к этому разговору, вот только увидел красные слезящиеся глаза и обо всем позабыл. Даша стояла в дверном проёме такая хрупкая, словно невесомая, с розовым педикюром и в белой сорочке, которая немного сползла с плеча, оголяя бледную кожу.
Быстро снял куртку и разулся, проходя в небольшую гостиную.
