В глухой дремотной квартирке искрит индустриальные вентиляторы, прерываемые размашистыми смехами и веселым моторным треском. Сегодня воздух здесь нечем дышать — таков уж характер ночных пенных вечеринок на втором этаже. Гул барабанов переплетается с визгами и хохотом, создавая беспросветный сумрак преисподней....
Пылаю! Со мной ни разу в жизни не происходило ничего подобного.
Уголки губ моментально искривились в лукавой усмешке. Я всегда на шаг впереди и знаю, что на уме у этой неприступной королевы Антарктики. У неё нет шансов. Моя и точка. Но я не буду спешить. И так вчера проявил напор, и мы нехило продвинулись, прямо с какой-то космической скоростью угодили к самым звёздам.
А сегодня я сбил её с толку. Хочет, чтобы я продолжал вытряхивать взаимность силой? Не дождётся! Совсем скоро Дашка сама будет вымаливать у меня ласку…
Наш первый поцелуй на подоконнике у неё в подъезде стал началом конца, а с каждым новым прикосновением к шелковистой коже я только приближал свою неминуемую погибель.
Прежде чем подойти и познакомиться, несколько минут исподтишка наблюдал за незнакомкой, просто стоял и смотрел, подперев плечом дверной косяк, испытывая давно забытое чувство щемящей теплоты.
Меня поразило её сходство с матерью.
Первое впечатление о Даше – красивая темноволосая кокетка с коктейлем в руках. Конфета. Мне на один зубок. Меня потянуло к ней на уровне инстинктов. Понравилась обертка, захотелось отведать содержание… Но когда девица открыла рот, я понял – на этом все сходства с мамой закончились.
И теперь я не мог отделаться от победоносной улыбки, каждую секунду в мельчайших деталях прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Хвала дождю, который смыл все её страхи и предрассудки и позволил хоть ненадолго стереть с лица девушки эту долбанную маску ледяного презрения. Я видел её настоящей.
Мне хотелось столько всего ей сказать, пообещать, объяснить, но я словно был оглушен ударами собственного сердца."
"Мы целовались. Много. И очень жадно. Как обезумевшие от счастья любовники после очень долгой разлуки. Когда королева льдов просовывала мне в глотку свой влажный одержимый язык, внутри взрывались сотни снарядов, разрывая душу в клочья.
