Автор
В сумраке ночи и мглах сквозь деревья прорывались огни луны, создавая неопределенную атмосферу опасности. Карета колебалась по трясинной дороге, когда из темноты выглянула фигура разбойника с висящей на шее широкой шляпой. Пэнси чувствовала напряжение за спиной и ритмично билось сердце в предчувствии приключений....
Поддавшись тревоге кузена, девушка ничего другого не желала, как только поскорее проскользнуть через ворота дворца и сесть в карету, которая, как успел шепнуть Рудольф, уже ждала их.
Неподалеку от ворот Пэнси увидела видавший виды шарабан, даже при богатой фантазии его трудно было назвать каретой. Очутившись внутри, она с удивлением оглядела обтрепанную обивку, но как только откинулась на сиденье, лошади резво рванули с места – скорость стоила всех неудобств.
– Прошу вас, объясните мне, что все это значит? – спросила Пэнси, когда с грохотом они неслись по пустынным улицам.
– Нет никакой необходимости сейчас объяснять. Скоро вы все сами узнаете."
"Неожиданно карета подскочила на ухабе, и девушку бросило на Рудольфа. Она резко отпрянула, отодвинулась в угол кареты и гордо выпрямилась, решив не задавать больше никаких вопросов. Пэнси наконец поняла, что хотел сказать Рудольф. Люций покидает Англию… Этого следовало ожидать. Но тогда она потеряет его, он уезжает навсегда, она никогда его больше не увидит! Мысли, одна другой ужаснее, теснились в голове.
Лошади неслись галопом. Пэнси выглянула в окно. Похоже, они выехали из города. Мимо проносились пустынные лужайки, поля. Ни жилья, ни огонька! Окрестности залиты лунным светом.
– Вы же говорили, что Люций будет ждать у городской стены? – спросила Пэнси, повернувшись к Рудольфу. – Где же он? Долго нам еще ехать?
– Еще совсем немного, – глухо отозвался Рудольф.
Пэнси терялась в догадках, что же такое могло случиться, если Люций, который вот уже пять лет скрывается от преследования, решил уехать? В конце концов, раньше он находился в не меньшей опасности!
– Куда мы едем? Я настаиваю на том, чтобы вы ответили! – вскричала Пэнси в тревоге, неожиданно почувствовав неладное.
Минуту или около того Рудольф не отвечал, как если бы раздумывал, признаваться или нет, а затем сказал:
– Мы едем в Стейверли.
– В Стейверли? Но Люций ждет меня за городской стеной. Что все это значит?
– Мы едем не в поместье, – отвечал Рудольф.
