Автор
В сумраке ночи и мглах сквозь деревья прорывались огни луны, создавая неопределенную атмосферу опасности. Карета колебалась по трясинной дороге, когда из темноты выглянула фигура разбойника с висящей на шее широкой шляпой. Пэнси чувствовала напряжение за спиной и ритмично билось сердце в предчувствии приключений....
Говорят, у него похитили фамильные драгоценности по дороге в Лондон. И с тех пор он вылавливает только разбойников с большой дороги. Говорят, за последние полтора года он повесил их больше, чем его предшественники за десять лет.
– Прекрасно! А то от них житья не стало, – сказала леди Дарлингтон. – Клянусь, всю дорогу, пока мы ехали из Уилтшира в Лондон, я глаз не сомкнула, все боялась, что увижу пистолет, нацеленный в голову. Помнишь, Пэнси, как я нервничала?
Тетушка обернулась. Они с лордом, беседуя, дошли до конца аллеи, а Пэнси и с места не сдвинулась, наблюдая за Рудольфом и сэром Филиппом Гейджем, которые уже почти скрылись из виду.
– Пэнси! – окликнула ее графиня. – Пойдем, дорогая! Нам нужно переодеться к ужину.
Пэнси вздрогнула от неожиданности, потом подошла к тетушке Энн и лорду Сен-Винсенту. Всю дорогу до дворца она не проронила ни слова. Попрощавшись с их постоянным спутником на прогулках, дамы стали подниматься по лестнице в свои покои.
– Я полагаю, этот молодой человек очень интересная личность, – заметила графиня у порога своей спальни.
Пэнси рассмеялась:
– Лорда Сен-Винсента очень интересно слушать, тетушка, но при этом лучше не смотреть на него. При плохом освещении и не разберешь – мужчина перед тобой или женщина. Какой из него муж!
– Ступай переодеваться, капризница, – ласково улыбнулась графиня. – Бог свидетель, у меня нет никакого желания терять компаньонку, тем не менее тебе стоит сто раз подумать, прежде чем отказать мужчине, который делает предложение.
– Значит, это судьба, – сказала Пэнси и поцеловала графиню в щеку. – Мне, кроме вас, никто не нужен, тетушка!…
Пэнси повернулась и пошла к себе, а растроганная графиня проводила ее нежным взглядом.
Когда Пэнси закрыла за собой дверь и осталась одна, лицо ее омрачилось. Ей не нужно было мучиться в догадках, о чем Рудольф беседовал с сэром Филиппом Гейджем.
