Автор
Я сообщаю леди Кэтрин о начале бракоразводного процесса. Лорд Джейкоб Кросби, мой недавний муж, изумленно взглянул на меня во время семейного ужина, облегченно объявив это всем членам нашего семейства. Теперь каждый в нашей дружной компании смотрит на меня с энтузиазмом и жестоким удовольствием....
А если я когда-нибудь решу написать об этом заметки, то можешь не сомневаться, что ты станешь их первым читателем.
Я велел подать экипаж, и Берроуз вышел вместе со мной на крыльцо.
— И всё же, Майкл, кто, по-твоему, мог совершить столь ужасное преступление? С твоим опытом у тебя уже наверняка появились хоть какие-то предположения.
— Я пока не могу делать выводы об этом деле, — усмехнулся я. — Следует хотя бы поговорить со всеми членами семьи и слугами. Но, как показывает практика, в большинстве подобных случаев виновным оказывается супруг.
Глава 9. Герцог Стенфорд
Кросби-холл произвел на меня двойственное впечатление. Должно быть, когда-то это было очень красивое и богатое имение, но сейчас мой взгляд отметил некоторые признаки того, что дела у Кросби шли не так успешно, как прежде.
Мой экипаж подъехал к особняку не со стороны центральных ворот, а с той дороги, что шла через лес от имения Берроуза. И поэтому мне открылась та неприглядная сторона, что обычно наверняка оберегалась от взглядов гостей.
Но с парадной стороны особняк выглядел как и подобало гнезду столь знатной семьи — фасад сверкал яркой краской, кусты и деревья на аллее, что тянулась от парадных ворот, были аккуратно подстрижены, а на газонах радовали глаз своей пестротой розы, астры, георгины.
Я не стал сообщать вышедшему на крыльцо дворецкому свой титул и передавать ему свою карточку, назвавшись просто детективом Стенфордом. Мне любопытно было посмотреть, как примут в этом доме простого полицейского.
И всё оказалось именно так, как я и предполагал. Из столовой, куда дворецкий отправился с докладом о моем прибытии, я услышал резкое «Пусть подождет в холле!»
Голос был немолодой и явно принадлежал старой графине, так что я вполне согласился с Ллойдом, аттестовавшим ее как крайне высокомерную особу.
Семейство сидело за накрытым к обеду столом. Во главе — старой дамы, лицо которой при моем появлении побагровело от негодования. Ей было лет семьдесят или чуть больше, и весь ее облик выдавал натуру властную и не терпящую возражений.
