Автор
Внутренние двери старого охотничьего дома хлипко дрогнули, открыв мир потусторонних мыслей для Лойзы. Она пыталась унять трепет в сердце, но внутри всё горело так ярче солнца — чужая судьба струилась через калитку, словно магический шлейф. Дама из охотничьего дома тяжёлыми шагами спускалась по лестнице, её лицо — маска безразличия и решимости на фоне усыпанных звёзд неба....
Впрочем, она так часто теряла сознание, что вполне могла в этот момент находиться в отключке.
Фанни скривилась, словно сжевала лимон целиком, бросая взгляды, полные ненависти, в мою сторону. Я же медленно поднялась с кровати и расправила плечи, выражая всем своим видом непреклонность, и, несмотря на слабость, готова была стоять до последнего.
– Кажется, вы слишком сильно ударились головой... Пойду доложу госпоже Доротее, – прошипела Фанни и исчезла за дверью.
– Можете опустить Софию, – обратилась я к Бинди.
Вместо того чтобы поставить девочку на пол, няня посадила её на кровать, а потом всё так же меланхолично ответила: – По-прежнему не говорит и не ходит."
"Кристина родила больную дочь и поэтому так не любила дни, которые посвящались встречам с дочерью, чувствуя свою вину? Но как же так можно? Если ребёнок с отклонениями, то ему, наоборот, нужно уделять гораздо больше внимания, чем здоровому.
– Принесите воды, София хочет пить! – пользуясь удачно подвернувшейся возможностью, приказала я няне.
– А как же... – возразила было Бинди, показывая на край кровати.
– Она сидит достаточно далеко, не свалится. И пригляжу.
Поджав губы куриной гузкой, няня вышла из комнаты, а я присела перед кроватью, улыбаясь, чтобы вызвать расположение девочки: – Здравствуй, Софи. Ты не будешь против, если я поглажу тебя по спинке, а потом по ножкам?
Вспомнив, что теперь она является моей дочерью, я легонько, едва касаясь кончиками пальцев, провела по пухлой щёчке.
