Я сидела у окна в мягком кресле, наслаждаясь горячим шоколадом и наблюдала за непрекращающимся дождем, мелкими каплями которого земля мгновенно затапливались. Воздух был невероятно холоден, и тучи висели над городом словно грозовое одеяние.
Теперь, когда я вырвалась из столицы, у меня кардинально сменились интересы.
Я хотела заниматься благоустройством замка, изредка наведываться к Астеру. Да даже видеться с Витером.
Но не с Алексисом.
Увы. Видимо, местные боги твердо вознамерились довольно часто развлекаться за мой счет, потому что в холле меня поджидал именно Алексис.
Как обычно, одетый с иголочки, он улыбался, как самый натуральный светский щеголь. Я слабо понимала, для чего он, не встретив в моем лице обожательницу, продолжал наведываться сюда вновь и вновь.
— Доброе утро, ринья Вильгельмина! — воскликнул он с наигранным воодушевлением. И мои зубы свело от такой ненатуральной игры. Плохой он артист. Очень плохой. Ну, или не видит смысла притворяться рядом со мной. — Рад, что вы находитесь в добром здравии. Я вынужден был отлучиться ненадолго. Но теперь я снова в полном вашем распоряжении.
Счастье-то какое. Вот возьму и прямо сейчас упаду в обморок от радости.
— Доброе утро, рин Алексис, — ответила я спокойно. — Отлично. Ваши услуги мне понадобятся. Возможно, вы знаете в округе приличного краснодеревщика? Или хотя бы опытного столяра?
На лице Алексиса появилось выражение крайнего изумления.
— Столяра, ринья? — недоуменно переспросил он, как будто не был уверен в том, правильно ли расслышал мой запрос. — Зачем вам столяр?
— Мебель хочу обновить, — пожала я плечами.
— Мебель? Обновить? Здесь? — Алексис все никак не мог собраться с мыслями и выглядел по-настоящему ошеломленным. — Но для чего, ринья? Вы собираетесь жить здесь?
— Я уже здесь живу, — с легкой иронией просветила я его.
Алексис покраснел, видимо, от досады, то ли на меня, за умничание, то ли на себя, за нежелание понять ситуацию.
— Простите, ринья, я неправильно выразился, — все же вернулся он к своему прежнему расположению духа.
Я кивнула.
— Планировала.
— А как же столица?
— А что с ней?
— Ваш батюшка…
— Он самолично сослал меня сюда, пока не образумлюсь. Замуж я не хочу. Значит, образумиться в ближайшее время мне не дано, — как маленькому, разжевала я свои мысли Алексису. — Получается, что надо улучшать условия жизни здесь.
Алексис молчал. Смотрел на меня и молчал.
