Когда Брондон Ару умер, Малина попыталась приобщить Якссона к семейному бизнесу, но он оказался куда более активным и нетерпеливым, чем его брат или сестра. Слушая обсуждения, столь же интересные, как изучение грязи, он нетерпеливо ерзал на стуле.
Однако он молча терпел, слушал выступавших, читал доклады и учился. Наконец его допустили к самостоятельным важным переговорам. Правда, его брат с сестрой посещали, – как и герцог Фаусто Верден, лорд Раджив Лондин, старый, недавно умерший виконт Альфред Тулл и другие – многие Дома Ландсраада, один другого богаче. Эти люди мечтали о низвержении Империи Коррино и организации Благородного Содружества. Но действовать они не спешили.
Якссон же до мозга костей проникся этой целью и решил идти более прямым путем.
Частный секретный лифт поднял его на верхний этаж Серебряной Иглы со скоростью древнего артиллерийского снаряда. Когда металлическая дверь открылась, Якссон оказался лицом к лицу с братом, которого не видел без малого два года.
– Франкос, ты скучал по мне? – лучезарно улыбнулся он, понимая, что именно так улыбался их отец, когда они ходили под парусом по внутреннему морю Оторио.
Лицо брата не выражало ничего, кроме озабоченности."
"– Твое появление здесь неуместно и даже пугающе, Якссон. Я смотрю сейчас на тебя, как на привидение.
– Я могу действовать эффективнее, чем любое привидение. Мы должны до смерти запугать Империю.
Расстроенный президент КАНИКТ провел брата в отдельное помещение пентхауса. В офисе не было ни души, но зал заседаний открыли для них двоих.
Франкос покачал головой.
– Какая дерзость с твоей стороны явиться сюда. Тебе, вероятно, надоело жить. Правда, это стало ясно, когда ты устроил взрыв на Оторио.
Якссон усмехнулся. Ему неожиданно понравилось замечание брата.
– О, мной двигало не желание смерти, я призывал к оружию! Этот взрыв эхом прокатился по загнивающей Империи и пробудил спящих. И пусть вслух вы отрицаете мою тактику, но шепотом вы и другие члены Союза Благородных ее поддерживаете. Будьте же голосом разума, подвигните Союз к движению и более решительным действиям.
Якссон подошел к панорамному окну и оглядел столицу. Отсюда все грандиозные музеи и монументы казались мелкими, как игрушки.
Президент тяжело опустился в подвесное кресло у большого стола заседаний.
– Ты же понимаешь, что не имеет никакого значения, что скажу я. Важные решения принимает наша мать, а она сделала множество публичных заявлений по поводу твоего деяния. Ее мнение записано во всех документах.
– Во всех документах записаны ее заявления, – возразил Якссон, – и мы оба прекрасно понимаем, почему она была вынуждена их делать. Но я думаю, что втайне ее радует зажженный мною огонь мятежа. Во всяком случае, Джалма на моей стороне.