В Леди Каладане читатели найдут динамичный мир, полный коварства и роковой славы. Это история двух враждующих кланов, цепляющихся за власть в жарком мире астероидных шахт. Встреча их лидеров стартует необычным браком, который может разрушить все равновесие. Книга создана так, словно читатели окажутся прямо в центре кровопролитной игры....
Она знала, что Вещающая Истину может заставить открыть правду.
Рутин понимала, что у нее есть только один способ сохранить тайну.
Несмотря на тревогу, звучавшую в голосе советницы, Харишка очень неохотно смирилась тем, что даже Преподобная Мать Рутин могла намеренно противиться недвусмысленным распоряжениям Верховной Матери. Взгляды Рутин стали радикальными, она взяла на себя слишком много, но казалось невероятным, что она на самом деле попытается свергнуть Верховную Мать ордена Бинэ Гессерит.
Кордана и Рутин являлись непримиримыми соперницами, и их противоречия только усилились по мере того, как злобные тирады Лезии становились все более резкими.
Сейчас же она поспешила по коридорам к тюремному отсеку в сопровождении взволнованной Корданы и Преподобной Матери Хидди – умелой, терпеливой и в высшей степени надежной Вещающей Истину. Хидди была красивой невозмутимой женщиной с волосами цвета матовой стали.
– Убедись, что Рутин не искажает смысл слов, – говорила ей Кордана, шагая неровной походкой.
Неторопливо идущая рядом с ней Преподобная Мать Хидди посмотрела на Кордану, не скрывая скепсиса.
– Теперь ты у нас еще и Вещающая Истину! Ты можешь читать все признаки. Так зачем тогда нужна я?
Кордана обратилась к Верховной Матери, но та жестом прекратила дальнейшие препирательства.
– Мы зададим Рутин вопросы и постараемся докопаться до сути произошедшего.
Они остановились у входа в камеру, и Верховная Мать приосанилась, собираясь с мыслями.
– Ну, теперь тебе придется сказать правду, Рутин, – сказала Кордана, входя в камеру. – Мы доподлинно узнаем о твоих планах в отношении Джессики, ее сына, герцога… и об остальном.
Рутин сидела неподвижно, глядя на вошедших, но не произнося ни слова. Ее глаза смотрели перед собой пустым, ничего не выражающим взглядом.
