Тихая жизнь леди Джессики, любимой жены герцога Лето и матери юного Пола, кончается внезапно. Её спокойное существование разрушают политические интриги, опасные враги и секреты, которые угрожают судьбе всего дома Атрейдесов. События разворачиваются непосредственно перед началом великой...
– Он приблизился к племянникам и, понизив голос, заговорил: – Я намерен дать вам возможность поучаствовать в составлении планов, внести свой вклад в причинение Атрейдесу боли, которую он заслуживает. Думаю, вы оба получите удовольствие от этой игры. – Ничего не добавив, барон указал пальцем на следующее лицо, принадлежащее юноше моложе Фейда. – А кто это?
– Незаконнорожденный сын герцога, – гордо произнес Фейд. – Я с радостью убью его собственными руками.
– Да, это юный Пол Атрейдес, будущее и надежда Дома Атрейдесов. Мы уничтожим не только нынешнего герцога, но и его сына.
Питер улыбнулся и кивнул, но ничего не сказал.
Раббан стал размышлять вслух:
– Ты хочешь, чтобы мы уничтожили Пола?
Барон отметил, что старший племянник слишком быстро отпускает на волю кипящие эмоции. Раббан обладал мощным телосложением, мускулами, как у огромного животного, но ему следовало бы научиться пользоваться мозгами, а не только мускулами. Барон похлопал племянника по мясистому плечу, успокаивая, но одновременно и предостерегая.
– Твои гнев и ярость похвальны, но их надо направлять в нужное русло. Нельзя бродить по улицам Харко-Сити, чтобы непременно кого-нибудь убить. Если мне понадобится это сделать, я отдам тебе соответствующий приказ. Сейчас обуздай эмоции и послушай меня. Подробности так же важны, как и самообладание.
– Подробности. – Раббан успокоился, но не до конца. – Лето и Пол Атрейдесы благородны, но мы ненавидим их.
– И вы, как два моих потенциальных наследника, имеете шанс проявить себя. Теперь же слушайте внимательно. В этой игре есть и другие элементы, о которых вы должны знать. – Питер де Врие начал менять изображения, останавливая каждое из них. – Барон тыкал пальцем в лица. – А кто это? Кто она?
– Шлюха герцога, – ответил Раббан.
– Его официальная наложница, – уточнил Фейд, – мать его сына.
Он долго смотрел тяжелым взглядом на лицо, которое всегда интриговало его своей привлекательностью. В этой женщине было что-то таинственное и интересное, даже симпатичное, но он не мог сказать, что именно.
– Нам надо убить и ее тоже? – спросил Раббан, хотя и не без опаски. – Может, стоит убить ее первой.
– У нас есть причины убить их всех до единого, но гораздо больше оснований причинить им боль. – Барон побагровел, он возвышал голос по мере того, как росло его раздражение. – Я мельком видел Лето на Кайтэйне.
