Ценнейшее приобретение в их промысле. А еще Батя, «цеховик» в прошлом, бизнесмен-кооператор в настоящем. И «синие» уже не помеха...
Левая обувь уходила влет. Женские сапоги, туфли, мужские ботинки, полусапожки – все это отличного качества. Не хуже всякой «фирмы» забугорной. А в условиях тотального дефицита даже дерьмовая обувь имеет повышенный спрос.
Илья Герасимович Мясоглотов, или Батя, как называли его за глаза, считал себя богатым человеком. Его подпольные цеха, этот айсберг в воде с легальным кооперативом на поверхности, приносил миллионные доходы. Правда, делиться со многими приходилось. И с высокопоставленными чиновниками из министерства – без них никуда, и с «шишками» из ОБХСС – наивно было думать, что о его деятельности соответствующие органы даже не подозревают. И в воровской «общак» отстегивал, законные десять процентов – а это огромные деньги.
Только в последнее время с ворами он не делился. По простой причине – некому было собирать дань. Настоящая война, как в американских гангстерских боевиках, в городе случилась. Всех бойцов из «синих», из воровской криминальной группировки перебили. Остались только блатные, которые сами по себе. А это не сила.
Но свято место пусто не бывает. Заявились к нему недавно пацаны в кожаных куртках из тех, которые блатарей заменили. Нам, говорят, теперь процент отстегивать будешь. Да только он не дурак. Молодняк беспредельный – дело временное. Воры – это куда серьезнее. Просто у них сейчас, видно, проблемы какие-то, нет времени разобраться со шпаной, на место ее поставить. Но ничего, скоро появится... В общем, сказал он «кожаным» твердое нет.
Те угрожать ему начали. Тогда он, недолго думая, свою службу безопасности на ноги поднял. За руки «качков» этих невежливых схватили и вон вышвырнули.
А на следующий день звонок.
– Зря ты с нами так. Будешь теперь платить не десять, а тридцать процентов...
Он хотел посмеяться над этим. Да только не вышло."
"Сегодня его как обухом по голове: жена исчезла. Молодая она у него, красивая. Ради нее с первой супругой развелся, детей оставил. Любил он ее сильно... Куда же она пропала?
Ответ не замедлил себя ждать. Раздался звонок. И все тот же бесстрастный голос сказал:
– Твоя Лиза у нас. Ничего ей не будет, не бойся. Пальцем не тронем... Но!.. Ты будешь платить?
– Ну хотя бы двадцать процентов, – не растерялся он.
– Хорошо, пусть будет двадцать. Но и от Лизки своей тогда получишь двадцать процентов...
– Я подумаю...
Думал он недолго. Деваться ему некуда. Остаться без жены он боялся больше всего на свете.
* * *Модест Юзефович Гольденцвейг, по паспорту русский, уже семнадцать лет заведовал городским рынком. И, конечно же, успел за это время скопить немалый капитал. Ведь во все времена директора рынков имели хороший левый доход.