— Когда вынул бы из меня свое хозяйство?!
Весело-ироничное выражение слетело с лица тетки, будто и не было. Теперь ее лицо окаменело, черты заострились, а полный бешенства взгляд ввинтился в Ди, пронзая насквозь.
— Никогда. Не смей. Повышать. На меня. Голос, — отчеканила леди Гарье дрожащим от бешенства голосом. — Не доросла и не заслужила, чтобы вякать.
Диана раскрыла рот... И снова закрыла.
Чертова бабка, от которой она зависит и пока что никуда не денется.
— Простите, тетушка, — заговорила спокойнее, однако не менее убежденно. — Но вы неправы насчет Себастиана. В этой ситуации он кто угодно, только не невинная жертва.
Леди Гарье смотрела на нее в упор.
Леди Гарье злилась.
Леди Гарье откинулась на спинку своего кресла и, вытянув руку, побарабанила по столу острыми ногтями. Вышло... громко.
— У твоего кузена перелом носа, разрыв губы и...
— И воспаление подлости, — пробормотала Диана вполголоса.
— ... и множественные ушибы и ссадины.
«Зато мозг не поврежден, потому что его у него нет», — зло подумала Ди.
— У него ведь уже побывали целители, — возразила она вслух.
Старуха повела плечами."
"— Бесспорно, ему оказана помощь.
А значит, у этой сволочи уже ни царапинки. Так где в этом чертовом мире хоть капля справедливости?
— Марко защищал меня, он не должен за это расплачиваться, — упрямо повторила Диана то, что за время нахождения в кабинете тетки сказала уже как минимум трижды.
— Что ж, возможно, — на сей раз согласилась тетушка. — Но это не имеет значения.
Ди даже моргнула от неожиданности.
— В каком смысле?
Что это за система вообще? Любой суд всегда рассматривает смягчающие обстоятельства и выслушивает показания свидетелей. И для них, черт возьми, это имеет значение.
— В прямом, в самом прямом смысле. — Леди Гарье постучала кончиком указательного пальца по своему виску, мол, включи-ка, милочка, голову, и все поймешь. — Мой раб поднял руку на моего племянника. Вот что имеет значение.
— Защищая вашу племянницу!
— И спровоцировавшую конфликт? — уточнила старуха почти что ласково и в упор уставилась на Диану, будто хотела прожечь в ней дыру.
Ди не оставалось ничего, кроме как держать удар. Поэтому она гордо вскинула подбородок.
— Да хоть бы и так.
И явно сделала опять что-то не то.
Глаза леди Гарье вдруг превратились в щелки, а сама она подалась вперед, так, что уперлась впалой грудью в ребро столешницы.
— Нет, не так, дорогуша, — в ярости отчеканила тетка. — Мой раб — слышишь ты меня или нет, упрямая девчонка? — моя собственность, тот, кого я называю при всех моим доверенным лицом, моими глазами и ушами во всем, что касается дел поместья, моим голосом, — ее собственный голос зазвенел, — взял и нарушил мой приказ. Это — потеря доверия.