«Так они уже мертвые были, им уже все равно…»
«Им было не больно…»
«Не больно…»
Это свое «не больно» Корт упорно твердил как главное оправдание тому, что сделал. Не больно — значит, не плохо. Если не больно, то это милосердно. А милосердие — дело богоугодное.
На очередном «не больно» Диана и выбежала из подвала. А когда добралась наконец до комнаты, то ворвалась в ванную, где ее несколько раз вывернуло наизнанку.
Не больно… Ему она хотела сделать очень больно. Потому и сбежала, когда поняла, что еще немного — и спалит его к чертовой матери магией прямо на месте, и плевать на последствия.
***"
"Когда тошнить перестало, пришло опустошение. Диана умылась ледяной водой, почистила зубы и на негнущихся ногах вернулась в комнату. Переступила через сломанную дверцу шкафа, всеми забытую и так и оставшуюся валяться посреди комнаты, и уселась на подоконник. Забралась на него с ногами, подтянула колени к груди и просидела так несколько часов, тупо глядя в темноту за окнами и слушая стрекот кузнечиков.
Должно быть, несколько часов. А может, несколько минут — она совершенно утратила ощущение времени. Кузнечики стихли, но снаружи еще было темно, когда в дверь тихонько постучали. Даже не постучали — осторожно поскреблись, чтобы не разбудить ее на случай, если она все-таки спит.
— Открыто! — крикнула Ди, не меняя позы и так и смотря в темноту, обнимая колени.
Дверная ручка тут же повернулась, и комнату разрезала широкая полоска света из коридора. Впрочем, и она быстро исчезла, а замок щелкнул, закрываясь.
— Подвинься. — Марко подошел к окну.
И только тогда Диана повернулась и свесила ноги с подоконника. А когда он уселся рядом, копируя ее позу, сразу же положила голову ему на плечо.
— Почему не заперлась? — спросил он, обнимая ее за плечи.
— Тебя ждала.
— А если бы я не пришел?
— Значит, не пришел бы.
Внутри все еще было так пусто, так горько. А лица изувеченных девушек перед глазами сменялись раскрасневшейся рожей старосты, с пеной у рта доказывающего, что он спасал души, Сливду и будущее своей дочери. О да, у него самого была дочь-подросток, всего на пару лет младше Ани, но это его не остановило…
— Что с ним будет? — тихо спросила Диана. — Он же раб. Раба нельзя судить по законам королевства.
Марко пожал плечом.
— Зависит, конечно, от решения твоей тетки. Но, думаю, вольная ему теперь обеспечена. Как только леди Гарье его освободит, передадим страже. А там пусть судят.
— Повесят?
— Или отрубят голову.
— Мало.
— Мало, — согласился Марко и замолчал.
Диана даже догадывалась, о чем он думал — о том же, о чем и она все эти несколько часов: могли ли они раньше догадаться о том, кто это делает и зачем, и спасти хотя бы кого-то из жертв.