Ночной водитель встречает опасную миссию: найти и уговорить попутчика на незнакомой дороге. Его собеседник кажется необычайно привлекательным – чёткий профиль, щетина на скулах. Невзгоды и риск в этом путешествии заставляют задуматься о доверии людям и важности беседы при движении....
Закрыв глаза, он раскачивался вперёд-назад и тихонько мычал.
– Гансик, – сказала я, погладив его по плечу. – Ты опять съел капсулы?
– М-м-м, – отрицательно замотал Ганс головой.
– Они у тебя во рту?! – догадалась я.
– М-м-м, – кивнул Гаспарян.
– Тогда… – Я не рискнула подставить руку, вытащила из сумки платок и сунула его Гансу под подбородок. – Тогда выплюнь, Гансик, дрянь эту! Выплюнь!
– М-м-м, – замычал Гаспарян, склонившись над платком, но ничего не выплюнул.
– Ты что, издеваешься? – Бизя подскочил к Гансу, схватил его за плечи и начал трясти изо всех сил.
– Стой, сынку, – остановил Бизю дед. – Стой, я тебе говорю! У парня нервный срыв, заклинило его, вот он рот и не может открыть! На войне такое бывает.
– М-м-м-м, – интенсивно затряс головой Ганс, – м-м-м!
– Что же делать-то? – схватился за голову Глеб. – Опять всё заново началось – капсулы внутри у Ганса, и их никак нельзя достать! Что делать-то?! – заорал он.
– Эх, жалко последний коньяк Янке споили! – вздохнул Сазон. – Сейчас через нос бы ему залили, мигом бы спазм сняло!
– М-м! – испуганно отшатнулся Ганс.
– Надо ему ножом зубы разжать, – посоветовал Мальцев и взял со столика большой кухонный нож, которым мы резали хлеб."
"– М-м-м! – замотал головой Ганс, и в глазах его заблестели слёзы.
– Нужно его ледяной водой окатить! – крикнул из кабины Дэн. – Мигом все спазмы пройдут!
– Где б её только взять-то, ледяную воду? – растерянно огляделся Бизя.
– Не говори ерунды, – перебила я. – Не у всех голова такая железная, как у тебя, да и не факт, что рот откроется.
– Не факт, – согласился Бизя.
– М-м-м, – Гаспарян закатил глаза и стал падать на автоматы.
Сазон вскочил и подпёр его кулаком в спину.
– Замучили пацана! Сейчас ведь сглотнёт! Что потом делать? Вместе с капсулами монголам его отдавать?!
– Открой рот!! – заорала я, чувствуя, что сдают нервы.
Ганс молча заплакал. По его щекам градом покатились крупные, прозрачные слёзы. Я почувствовала такую усталость, что даже не смогла испытать жалость к этому, в сущности, маленькому ребёнку.
– Когда у скота случаются спазмы, – вкрадчиво сказал Адабас, – ему делают так: «Ха-а-а!!» – заорал он, склонившись над Гаспаряном, и со всей дури ударил в бубен.
Ганс вздрогнул, зажмурился и упал на спину.
– По-моему, он описался, – сказал дед.
