Ночной водитель встречает опасную миссию: найти и уговорить попутчика на незнакомой дороге. Его собеседник кажется необычайно привлекательным – чёткий профиль, щетина на скулах. Невзгоды и риск в этом путешествии заставляют задуматься о доверии людям и важности беседы при движении....
– Почему спящие люди должны дышать твоим дымом?!"
"– О господи, – вздохнула она, открывая боковую створку, – кажется, я зря поехала с тобой! Скука смертная! Ночью едешь, днём колбасишься с дегенеративными детками, – никаких впечатлений! Даже уединиться негде! – Она игриво щипнула меня за бок.
Я давно заметил: сексуальный пыл Элки обратно пропорционален нашим возможностям остаться наедине. То есть, чем меньше шансов уединиться, тем больше она намекает на свою гиперсексуальность. В периоды невозможности остаться вдвоём, у неё совсем не «болит голова» и нет заявлений типа: «давай завтра!»
Я тяжело вздохнул, потому что не рискнул высказать свои наблюдения вслух.
– Что-то твой Шварценеггер в сортире задерживается, – сказала она. – А вообще-то, он стопроцентно неплохой парень!
– С чего ты взяла?!
– Рокки на него не рычал. Ты знаешь, что собаки видят ауру человека и поэтому точно знают, злой человек или добрый?
– Уж не знаю, что там видят собаки, но девицы типа тебя первым делом замечают у парней рост и ширину плеч.
Она захохотала.
– Ревнуешь!
– Вот ещё!
– Ревнуешь, ревнуешь! Хоть какое-то развлечение во всей этой «культурно-развлекательной» дорожной бодяге! Слушай, а в этой Тайменке есть речка?
– Понятия не имею. Наверное, есть.
– Если есть, то пока вы будете развлекать детдомовских охламонов, я пойду купаться и загорать топлес!
– Только вздумай. Запру в автобусе.
– Рискни. Сяду голой за руль, и буду гонять кур по деревне.
– Даже для писательницы ты очень уж эксцентрична.
– Даже для педагога ты чересчур занудлив!
– Элка, перестань. Не хватает ещё поругаться.
– Я и не начинала.
– Сядь за руль, а я пойду проверю, куда запропастился этот любитель путешествовать автостопом. Что-то не нравится мне этот гусь…
– Я здесь! – раздалось за спиной.
Беда обернулась и встала, уступая место попутчику. В узком проходе их разделяло преступно-маленькое пространство, они стояли, почти касаясь друг друга: она – длиннющая и худая, с короткой, чуть растрёпанной стрижкой, в очочках, отблескивающих тонкой оправой, в неизменно-потёртых джинсах и еле держащимся на тоненьких лямках топике; и он – выше её на голову, с выправкой и осанкой спортсмена, с плакатно-киношным лицом.
Я видел, как они стояли друг против друга, хотя и не отрывал глаз от дороги.
– Денис. Можно просто Дэн, – представился попутчик исключительно ей, словно меня не существовало.
– Элла. Можно просто Беда.
И ни слова о том, что она мне жена.
