Но покойный лорд Дру настаивал, что пятно перешло ребенку от мисс Элинор, потому что у нее на лице имелась такая же отметина, в виде сердца.
В другом конце комнаты Бертуистл и Смайт ожесточенно строчили перьями, записывая каждое слово.
Эван взял руку Кейт и легонько сжал.
– Я знал, всегда знал, что вы наша.
– Судя по всему, Саймон и Элинор очень любили друг друга. – Кейт задыхалась от переполнявших ее чувств.
– О да! – Старая экономка заулыбалась. – Никогда не видела, чтобы молодые люди с такой готовностью отдавали себя друг другу. – Улыбка ее погасла. – А когда его светлость неожиданно умер… о, как она страдала!
– Мы так и не поняли. Доктор сказал, может, акушерка принесла заразу. Я всегда считала, что во всем виновато рисование. Это вредно – проводить на ногах целый день, вдыхая кошмарные запахи. – Старая дама покачала головой. – Как бы там ни было, его светлость умер. Мы все пребывали в унынии, а мисс Элинор и вовсе не в себе: одна во всем мире, с новорожденной на руках и без гроша в кармане. Да вообще безо всего – в доме запасов не имелось, получать продукты в кредит мы тоже не могли.
– И как вы поступили? – спросила Кейт.
– Дома заколотили, мисс Элинор взяла ребенка и уехала – сказала, что домой, в Дербишир.
Эван наклонился к Кейт и тихо заметил:
– Думаю, она не могла уехать так далеко, иначе кто-нибудь что-нибудь услышал бы об этом. Если бы только выяснить, что произошло между закрытием дома в Амбервейле и вашим появлением в Маргите.
Кейт испытала замешательство на грани отчаяния, поскольку ненавидела ложь и обман и стремилась всегда поступать – и говорить – правильно, по совести. Вот только не знала, как начать.
Как объяснить Эвану ситуацию с Элли Роуз и публичным домом в Саутуарке в присутствии двух поверенных и экономки, которая со столь явным уважением относилась к ее матери? Но разве это важно? Возможно, рассказ Торна недостоверен: маленькой девочкой, которую он когда-то знал, могла быть вовсе не она.
Но самое кошмарное заключалось в том, что Кейт прекрасно понимала: вся правда хранится в ее мозгу, как и воспоминания. Она знала, что они там, но ей все никак не удавалось достичь конца того коридора.
– Я бы рада рассказать вам все. – Кейт вздохнула. – Больше всего на свете мне хотелось бы вспомнить то время.
– Всевышний, должно быть, забрал ее к себе на небо, – продолжила между тем миссис Феллоуз. – Не могу представить, чтобы мисс Элинор отпустила от себя дитя по какой-то другой причине.
