Ведь ее прошлый сезон так трагически оборвался.
— Гм, — Горацио зашуршал газетами. — Тебе известно, что я думаю о вмешательстве в чужие жизни, дорогая. Даже с наилучшими намерениями. Как знать? Возможно, София сама не против, чтобы ее сезон закончился раньше. Если закончит его именно Джек Лестер.
Люсилла, склонив голову набок, немного подумал над его словами и поморщилась. Еще мгновение спустя вздохнула:
— Может быть, ты прав. Когда, ты сказал, достав лошадей?
— Их доставили еще вчера. Если ты не против, я сегодня же утром поведу к ним всю нашу банду.
— Вот это прекрасная мысль. Но надо обдумать, кого лучше пригласить в сопровождающие. Предоставь это мне. Я подыщу кого-нибудь походящего.
— Интересно, Лестер взял с собой сюда своего гунтера? — обронил Горацио.
Люсилла промолчала. Допив какао, она поставила чашку с блюдцем на столик рядом с кроватью и, натянув на Себя одеяло, погладила мужа по руке:
— Я восхищаюсь твоей дальновидностью, дорогой. Каким умным шагом с твоей стороны было помочь Лестерам поправить их благосостояние. Теперь, когда все препятствия отпали, ты можешь с чистой совестью дать Джеку Лестеру свое благословение. — И она довольно закрыла глаза, собираясь еще немного подремать.
Горацио озадаченно посмотрел на Люсиллу и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Снова взял газету и, водрузив на переносицу очки, позволил жене мирно отдыхать.
На другое утро точно в одиннадцать часов на двери Джека в его доме на Апер-Брук-стрит зазвенел колокольчик.
— Это наверняка мистер Аском, Пинкертон. Я приму его прямо здесь.
Здесь — это была гостиная. Пинкертон, камердинер с внешностью джентльмена, только что закончил убирать остатки завтрака и любовно полировал столик красного дерева.
— Замечательно, сэр, — ответствовал Пинкертон своим замогильным голосом.
Джек, кивнув, продолжил просматривать новости в «Хрониках скачек».
— Да, и принесите еще кофе, пожалуйста.
Пинкертон, невозмутимейший из смертных, считал профессиональным долгом исполнять свои обязанности как можно незаметнее. Он бесшумно выскользнул за дверь гостиной. Когда из передней послышались голоса, Джек отложил газету в сторону. Отодвинувшись в кресле от стола, он потянулся, пытаясь избавиться от напряжения, которое, кажется, поселилось в его мышцах.
Повернулась дверная ручка, и Пинкертон ввел Аскома в комнату, после чего удалился за новой порцией кофе.
Нед, явно смущенный и не вполне уверенный, зачем он вообще сюда пришел, с любопытством смотрел на хозяина дома. Джек Лестер был явно не из тех столичных денди, которые время до полудня считают ночью. Он был облачен в синий сюртук, по сравнению с которым просторная одежда Неда выглядела сугубо деревенской.