В темном холле начинается непростая история, где раздаются лишь стук часов и гул голосов по телефону. Человек дрожит от страха и желания мести, переживая безответную любовь. В эти минуты каждое движение становится опасным – как для души, так и для тела.
– С этими словами я вышла из машины и помахала мужику на прощание. Славик взял меня под руку, и мы направились к моему дому.
– Слушай, а его нет дома? А то вдруг в окно увидит? – Славик крепко сжал мой локоть.
– Не переживай, он в офисе допоздна трахает свою секретаршу.
– Да, велика же женская ревность!
– Это не ревность, Славик! Это намного страшнее – ненависть""! – вскипела я-""
К счастью, двор был пуст. Мы поднялись на третий этаж. В подъезде никого не было. Я чувствовала, как бьется мое сердце.
– Вот дверь.
– Ян, а кто еще на площадке живет? – Славик уставился на соседнюю дверь.
– Здесь евроремонт, никого нет. А рядом коммуналка на три семьи: Ладно, Славик, уходи, а то у всех глазки.
Завтра в это же время на стоянке.
Я долго смотрела ему вслед. Затем открыла дверь, подошла к стойке бара и налила себе виски. Господи, когда же все это закончится?! Как я устала. Как хорошо быть маленькой и ни за что не переживать. Как я хочу вернуться в детство.
– Что с тобой, Яночка? – На меня смотрели усталые глаза моего мужа. – Ты заляпала ковер виски, маленькая дрянь. Грязная сучка, мне придется тебя наказать.
– Да пошел ты! Смотри, что я сделаю с твоим ковром! – Взяв бутылку, я вылила остатки виски на ковер. – Вот это видел, придурок!
Размахнувшись, Юра припечатал меня к стене.
Зазвонил телефон. Нехотя и сняла трубку.
– Привет, подруга, ну как все прошло? – Любка кричала как ненормальная.
– Что орешь-то так? Знаешь, Люб, этот мудак, по-моему сделал мне сотрясение мозга. Голова раскалывается. Я, наверное, до послезавтра не доживу, сегодня его прикончу. Просто возьму топор и рубану по бестолковой голове!
– Ты давай горячку не пори! Затаись, как мышка, и исполняй его прихоти, пусть хоть перед смертью человек почувствует себя счастливым. Сама на рожон не лезь, а то он тебя точно вырубит, без всяких кишеров.
– Это точно! Надо быть осторожней.
