В темном холле начинается непростая история, где раздаются лишь стук часов и гул голосов по телефону. Человек дрожит от страха и желания мести, переживая безответную любовь. В эти минуты каждое движение становится опасным – как для души, так и для тела.
Я взяла Касьяна под руку, и мы вышли из казино. Два охранника пошли следом. На улице нас поджидал «ягуар-соверен» темно-бордового цвета. Мы сели в машину, а охранники погрузились в припаркованную рядом «шевроле-тахо», девяносто седьмого года, черного цвета.
Я сидела и рассматривала тачку, в которой мы ехали.
Несомненно, она была совсем свежей. Скорее всего, девяносто седьмого года. Кожаный салон. Баксов шестьдесят, не меньше. Дорогое удовольствие.
– Классная машина, – сказала я, тяжело вздохнув, вспомнив при этом свой «шестисотый».
– Тебе нравится?
– Еще бы, мне нравится все дорогое и красивое.
– Ты знаешь, твой «мере» так хорошо горел! Я сам видел, мимо проезжал. Глаз невозможно оторвать.
– Правда?
– Шикарное зрелище.
– Очень рада, что тебе понравилось. – Я пыталась сохранить самообладание.
Когда мы подъехали к моему дому, мне на глаза попался сосед, стоявший со своей собакой прямо у подъезда.
Выйдя из машины, я радостно помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй.
– Оставь свою охрану у подъезда.
Не пущу.
– Нет, так не пойдет. Они проверят хату, а затем уйдут.
– Но ведь когда ты приезжаешь трахать свою модель, никто не проверяет хату.
– Там другое. Я ей доверяю.
– Делай что хочешь, но, кроме тебя, в мою квартиру никто не войдет.
Касьян подошел к охранникам и что-то стал им объяснять, а я, не теряя времени даром, подошла к соседу.
– Ну что, как жизнь?
– Потихоньку. – У него явно не было желания со мной общаться.
– Жизнь так и не научила тебя не задавать лишних вопросов.
Тут подошел Касьян и отодвинул меня от соседа.
– Что он хочет? – гневно спросил он.
– Он-то как раз ничего не хочет. Хочу я. Послушай, – обратилась я к соседу, – помнишь ту ночь, когда я мыла подъезд? Ты еще спросил, что я делаю, и я ответила, что работаю тут уборщицей?
– Кто мыл подъезд, ты, что ли? – засмеялся Касьян. – На хрен тебе это надо! Тоже мне, уборщица нашлась, в туфлях за двести баксов.
Но я не обратила на его слова никакого внимания, а пристально уставилась на соседа. Тот заметно заерзал, посматривая то на машины, то на Касьяна, то на меня, то на вход в подъезд. Мысленно он уже сидел дома и попивал крепкий чай, выглядывая во двор из своего окна.
– Ну, напряги память. Ночь. Вернее, раннее утро, – продолжила я, – ты спускаешься гулять с собакой и видишь меня, моющую здесь полы. У меня в руках тряпка.
