В темном холле начинается непростая история, где раздаются лишь стук часов и гул голосов по телефону. Человек дрожит от страха и желания мести, переживая безответную любовь. В эти минуты каждое движение становится опасным – как для души, так и для тела.
Я даже в офисе у него никогда не была. Он вообще не посвящал меня в свои дела.
– Во Владивосток зачем ездила?
– Твои люди ведь мне кислород перекрыли, а там у меня друг. Хотела отсидеться.
– Ты с ним трахалась?
– С кем?
– С другом твоим ситцевым.
– Нет, конечно. В меня же две пули попали, о чем ты говоришь. Какой, к черту, секс. Я там по больницам лежала.
– Да уж, ты такая заводная, можешь и мертвая трахаться. А теперь расскажи мне подробно, что приключилось с моими людьми во Владивостоке. Они до сих пор не вернулись, и от них нет вестей.
– Сколько ты человек посылал?
– Троих.
– Один погиб в аварии. Второй получил тяжелое увечье, а судьба третьего мне неизвестна.
– Пацаны, давайте делайте обратно, как было. Трупы в могилу и все по своим местам, – распорядился Касьян и повернулся ко мне. – Пока ребята будут копать, ты, дорогуша, расскажешь мне всю свою Владивостокскую эпопею. Я хочу знать в подробностях, что случилось с моими людьми."
"Мне ничего не оставалось делать, как рассказать Касьяну о том, как погиб тот молодой мальчишка в такси, что мне пришлось сотворить с Комаром и про стрельбу у тысячекоечной больницы.
– Ну что, ребята, нашли то, что искали?
– Нашли, Кирилыч, не переживай, – ответил Касьян.
– Но вы там хоть все по уму сделали?
– Как всегда.
– Понятненько, – улыбнулся Кирилыч своей противной улыбкой и налил себе стопочку.
– А ты, я смотрю, гуляешь, – сказал Касьян.
– Гуляю, а чего ж не гулять, твои пацаны меня сегодня подогрели.
– На, держи еще. – Касьян протянул ему сторублевую бумажку.
Кирилыч взял и отвесил низкий поклон.
– А того паренька, которого в тот раз твои ребята привезли, я знаешь куда закопал?
– Куда?
– Да к бабке одной. Она в двенадцатом году откинулась. Могила брошенная, никем не ухоженная. Я ей туда квартиранта и подсунул, там его в жизнь никто не найдет.
Так что потеснил бабулю, прости мою душу грешную.
– Молодец. Ладно, нам пора. Смотри, сильно не напивайся.
– Да Бог с тобой, скажешь тоже. Я всегда в норме, ты ж меня знаешь.
Я тщательно вымыла руки и лицо. Когда подошла к машине, надела пиджак, юбка была безнадежно порвана.
Перчатки и шляпку я бросила в сумку, собранную для поездки в Ванкувер. Состояние было скверное. На душе гадко и омерзительно.
