В темном холле начинается непростая история, где раздаются лишь стук часов и гул голосов по телефону. Человек дрожит от страха и желания мести, переживая безответную любовь. В эти минуты каждое движение становится опасным – как для души, так и для тела.
Ну где же справедливость, люди добрые?! Вот уже два месяца, как я каждую субботу посещаю церковь и ставлю свечки за упокой его убогой души. Знаю, что беру на себя большой грех, но, к моему глубокому сожалению, Бог не хочет забирать этого разряженного попугая на небо, к своим космическим братьям. Он, наверно, доверил эту великую миссию мне.
– Ну что, подруга, нос повесила? – прервала моя размышления Любка.
– А, это ты, – вяло взглянула я на нее. Ноги мои по-прежнему были закинуты на стол, во рту торчала сигарета.
– Да будет тебе, какие, к черту, веники! Просто человек хотел поговорить с тобой с глазу на глаз. При чем тут веники?! – Любка плюхнулась в кресло.
– А где ты выдрала этого человека?
– Где, где?! Это Бориса моего знакомый. За него Борис мне головой поручился.
– Господи, а кому нужна пустая голова твоего Бориса.
В ней же мозгов нет. Он их все пропил и кокаином вынюхал. Тоже мне, нашла авторитет! Да если бы я знала, что ты это через Бориса затеваешь, я бы с этим придурком даже разговаривать не стала.
– Ладно, не обеднеешь! Зато сделают профессионалы. Все будет чисто – не подкопаешься.
Они бы все дело закосячили.
– Ну хорошо. Люба, а где гарантия того, что твои профессионалы, поднявшись ко мне в квартиру и увидев все мое добро, в несколько раз превышающее пятнашку баксов, крышей не поедут? Где гарантия того, что они меня следом не порешат? Похитят награбленное и свалят. Называется, хотела заказать на любимого, а заказала на себя.
– Хватит тебе ахинею нести. Кому ты нужна? Я ж тебе сказала: Борис за них ручается.
"Вдруг дверь резко растворилась. В комнату влетела девчонка лет семнадцати. Ее испуганное лицо было по, крыто множеством жутких кровоподтеков, губа разбита, под глазом красовался огромный синяк. Вечернее платье разорвано в клочья.
– Девочки, – заплакала она, – можно, я у вас минут десять посижу? Люба, не прогоняй, я же тебя хорошо сегодня подогрела.
– А кто же тебя так подогрел?! – присвистнула Любка.
