В темном холле начинается непростая история, где раздаются лишь стук часов и гул голосов по телефону. Человек дрожит от страха и желания мести, переживая безответную любовь. В эти минуты каждое движение становится опасным – как для души, так и для тела.
Содержимое моих пакетов, естественно, высыпалось наружу. Я сидела в груде резиновых пенисов, ватин, цепей и всевозможных плеток. Марк подбежал ко мне и помог подняться. Не трудно было уловить его волнение. Вся компания смотрела на меня с неподдельным ужасом, а затем дружно рассмеялась.
– Сумасшедшая баба, – сказал вчерашний мордоворот, глядя на меня восхищенными глазами. – И на кой черт тебе столько членов?
– Ты сильно ушиблась? – заволновался Марик.
– Да нет. – Я посмотрела на Любку. – Отдашь это Славику. – Затем перевела взгляд на Марика.
– Да не такие уж это безделушки, – улыбнулся Марик, – а где ты их взяла, если не секрет?
– Да какой там секрет! Дома, где ж еще. – Я села на корточки и начала собирать все обратно. Марик взял самый большой член и стал его разглядывать.
– Конечно дома, как же я сразу не додумался. Ничего себе размерчик! – И он положил эту махину ко мне в пакет.
– У меня такого барахла навалом, на всех хватит.
Я передала пакеты Любке, и она понесла их к себе в кабинет. Через несколько минут Любка внесла в бар большую резиновую куклу с вращающимся языком и вагиной на электрических батарейках.
– Янка, – покатывалась она со смеху, – я думаю, Славик не обидится, если вот это произведение искусства я оставлю у себя. Буду клиентам помывочным напрокат давать, пятьдесят рублей в час.
Мы все дружно рассмеялись. «Я еще никогда не видел более непредсказуемой женщины», – прошептал мне на ушко Марк. Любка налила всем по коктейлю, а я обняла ее за плечи и поцеловала.
– Люб, у меня для тебя подарок. – Я протянула ей ключи от «восьмерки». – Держи, милая, это тебе.
– Что это? – Любка посмотрела на меня каким-то испуганным взглядом.
– Ключи от моей «восьмерки». Она теперь твоя. Завтра оформим у нотариуса. Новая тачка, хорошая.
– А ты? – Я почувствовала, что еще чуть-чуть, и она заплачет.
– А я на «шестисотом» езжу! – торжественно произнесла я.
– Ну и дела, – сказал вчерашний мордоворот, которого, кажется, звали Сережей. – Марк, ты где таких женщин находишь? И я такую же хочу!
– Он меня не находил, я его сама нашла. – Мне пришлось поправить мордоворота.
