Автор
В мире, где цвет красного оказывает необычное воздействие, Леди Удача — история о подковерных играх и заговорах. Цыгане вглядываются в металлы и древесину за тайным ключом к везению, а каждый поступок может вызвать премудрые перемены.
Он соскользнул с нее, не выпуская из объятий, лег рядом и принялся распускать шнуровку корсета. Стянул шелковую нижнюю рубашку с ее груди, и обнажились бутоны-соски.
Все так же глядя ей в глаза, он склонился и коснулся бархатистых чувствительных сосков языком. Желание молнией пронзило ее тело. Затем губы его сомкнулись вокруг соска, принялись сосать, сначала нежно, чуть касаясь струн ее чувственности, заставляя мышцы ее тела сокращаться. Она выгнулась, подалась ему навстречу, постанывая. Затем он ткнулся лицом в ложбинку между грудями, а потом переместился ко второму соску, которому надлежало отдать такие же почести.
Все ее тело вспыхнуло огнем, исчезли благоразумие и осторожность, а место их заняла неукротимая чувственность. А он тихонько покусывал зубами ее нежную плоть, дразня и пощипывая, отчего наслаждение жаркой волной побежало по невидимым связующим нитям к напряженному, налитому средоточию наслаждения между ног. Бедра ее плотно сомкнулись, качнулись, чтобы еще усилить восхитительный жар, объемлющий нежную плоть.
Рейн приметил все эти признаки величайшего возбуждения и заставил себя, легко поцеловав ее в губы, отстраниться. Она изумленно раскрыла глаза.
— Что такое? — Она приподнялась на локте; губы припухли от поцелуев, обнаженная грудь тяжело вздымалась. — Что случилось?
— Ангел мой, считается очень дурной приметой, если жених в первую брачную ночь сам расстегивает пуговицы своей одежды. — Голос его звучал глухо, страстно.
В следующее мгновение она уже сидела напротив него на кровати; ее обнаженные груди задорно торчали над спущенным воротом рубашки, волосы рассыпались по плечам. Дрожащие пальчики не сразу смогли совладать с мелкими перламутровыми пуговками жилета, и он тихонько засмеялся, поднес ее руку к губам и поцеловал.
— Не надо так спешить, любимая. — Его глаза сияли желанием, которое он надежно держал в узде. Она сделала глубокий вдох, уняла дрожь пальцев и снова принялась за пуговицы.
Он сорвал с плеч свой модный сюртук, пока она трудилась над жилетом, и швырнул на пол. Затем скинул с ног туфли, и они упали с тихим стуком. Она расстегнула наконец жилет, и у нее чуть не опустились руки: перед ней предстал целый ряд рубашечных пуговиц.
