Автор
Она стремительно скользит по рынку как леденец в горькой ртуть. Жажда отчаянно сжигает драгоценное сознание, но она не останавливается. Шоколадные волосы и ореховые глаза яростно светятся внутри ее белоснежного платья. Ее храбрость и красота создают уникальную атмосферу опасности и приключений на фоне бесконечных торгов, где она мастерски избегает погони....
— Не знаю, — честно проговорилась. — Наверное, мне нужно признаться, где я пропадала.
— Анабель, ну неужели ты веришь, что я спокойно пил глинтвейн, не зная, где пропадает моя любимая дочурка?
Вот теперь мне стало ещё страшнее.
Он прошел в гостиную и указал на одно из кресел, стоящих у горящего большого камина. Дождавшись, пока я в него сяду, расположился в соседнем, сложив ногу на ногу. Он выглядел уставшим, мне даже показалось, что седых волосков на его висках как-то прибавилось. Стало стыдно. Похоже, пора привыкать и к этому чувству, раз уж оно во мне отыскалось.
И тишина… Слышно было, как тихо двигаются стрелочки на больших настенных часах. Они показывали десять минут первого.
— Ты никогда не рассказывал мне о нашем прошлом, папа, — неуверенно начала я разговор, пристроив трость сбоку. — Да и я особенно не интересовалась. Мне всего хватало. И твоей любви, и заботы. Как бы там ни было, а лучшего отца я просто не представляю. Меня всегда окружали женщины, они так хлопотали о моих нуждах, что я даже не замечала отсутствия матери.
"— Да, — отец кивнул и потянулся за графином. Плеснул в бокал темно-красный напиток. — Однажды она явилась. Ей срочно понадобились обе дочери.
— Почему? — я сжала подлокотник, чувствуя, что ответ мне совсем не понравится.
— Ты умная девочка, Анабель. Сопоставь все то, что ты узнала при дворе, с тем, что сказал тебе я, и найди нужный ответ сама.
— Папа, мне кажется, не время развивать моё мышление, — возмутилась, немного приходя в себя.
— Тебе нужны ответы, дочь, так ищи их сама. Я не всегда буду рядом сидеть в кресле. Думай.
Облизнув губы, сложила руки на груди. Меньше всего сейчас хотела разгадывать чужие ребусы.
— Мне разбили сердце, папа, — тихо призналась и выдохнула. — Ты не представляешь, как это больно. Я устала и хочу снова почувствовать себя твоей счастливой дочерью.
— Да, — он выдохнул и, запрокинув голову, удобно устроил её на спинке кресла.
— Когда мне сказали, что ты оставил её, я не поверила, — наконец улыбнувшись, прищурилась.
