Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
Поди разбери, что в голове у этого несносного оборотня! — Идем, — толкая створку ворот, сказал Хольм и повел меня к дому.
Правда, не успели мы подняться по ступеням, как высокие двери распахнулись, и нам навстречу вышла девушка, лицо которой показалось мне смутно знакомым. Ну конечно. Это же та блондинка из кабинета Каллемана.
— Лукас! Наконец-то, я уже начала беспокоиться, — воскликнула она и улыбнулась, отчего в ее глазах появился мягкий свет, озаривший все вокруг.
И даже пасмурное утро стало казаться не таким хмурым.
— Эви, познакомься, это леди Изабелла Бернстоф. Леди Изабелла — леди Эвелин Каллеман, — быстро представил нас друг другу Хольм, все еще не выпуская моей руки.
— Очень приятно, — разглядывая новую знакомую, кивнула я, и незаметно выдернула ладонь из крепкого захвата оборотня. Слишком уж нескромные желания будили его прикосновения.
— И я очень рада познакомиться. Лукас так много о вас рассказывал, — ответила Эвелин.
Она посмотрела на Хольма, и в ее глазах мелькнуло странное выражение.
— Ну, что же мы стоим? Проходите в дом, — спохватилась Эвелин, и в этот момент двери снова распахнулись, и на пороге появилось странное существо. Высокое, темно-красного цвета, сделанное то ли из глины, то ли из какого-то неизвестного материала, оно было одето в ливрею дворецкого и держалось с таким достоинством, что куда там тетушкиному Петерсону!
Я с удивлением смотрела на необычного слугу, а тот доброжелательно глядел на меня круглыми, похожими на черные пуговицы глазами, и мне казалось, что он видит меня насквозь.
— Лорд Хольм, леди Бернстоф, добро пожаловать в Бронен, — проскрипел глиняный дворецкий, и повернулся к Эвелин. — Миледи, на улице прохладно, не стойте на лестнице, замерзнете и простынете. Милорд будет переживать, — в скрежещущем голосе послышалась забота.
— Не волнуйся, Торбен, мы уже заходим.
Эвелин снова улыбнулась, пропустила нас в дом и вошла следом.
— Торбен, проводи леди Бернстоф в ее покои и позови Кайлу, пусть поможет, — тихо сказала она дворецкому.
— Да, миледи, — с достоинством поклонился тот и повернулся ко мне. — Прошу, леди Бернстоф.
Глиняная рука указала в сторону лестницы.
Я с сомнением посмотрела на высоченные пролеты, но не успела даже подумать, каким образом смогу их преодолеть, как Хольм в одну секунду оказался рядом, подхватил меня на руки и решительно двинулся вперед.
