Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
Я собиралась добавить, что не стоит отчаиваться и что мы обязательно найдем нужную фигурку, но в этот момент Лукас глухо рыкнул, выгнулся, и уже спустя минуту передо мной стоял не мужчина, а красавец-волк. Крупный, гораздо больше обычных волков, его густая черная шерсть отливала синевой, на хищной морде застыло настороженное выражение.
Сердце забилось еще чаще, но страха не было. Я смотрела в горящие глаза и видела в них то же, что светилось обычно во взгляде Лукаса — ум, силу, решительность, власть и что-то, что невозможно было передать словами, но что составляло саму сущность Хольма.
Зверь настороженно принюхался, неслышно приблизился ко мне, а потом неожиданно ткнулся носом в грудь и закрыл глаза.
— Эй, ты чего?
Мне показалось глупо выкать оборотню.
Волк не отреагировал. Он просто стоял и не шевелился. Прошла минута, другая. Зверь так и не сдвинулся с места. Я осторожно опустила руку на его холку и погладила густую шерсть. В душе шевельнулось странное чувство узнавания. Казалось, все это уже было много-много лет назад — и стоящий передо мной волк, и луна, оставляющая на полу серебряные лужи, и жесткая шерсть под моими пальцами, и то сказочное и сладкое, что закручивалось в душе, заставляя забыть о современном мире и погрузиться в старые легенды.
Не знаю, сколько времени прошло. Оборотень не двигался, а я зарылась в его шубу и тихонько перебирала густой черный мех. И мне было так хорошо, как будто я наконец-то вернулась домой. На душе стало тепло, в груди, в районе сердца, мягко горел ровный огонь, и я хорошо ощущала его пламя, и оно казалось таким правильным, таким настоящим, словно по-другому и быть не могло.
А перед глазами мелькали странные расплывчатые образы — поляна, ярко освещенная луной, узкая тропа, уходящая в густой лес, кружащиеся в воздухе светлячки. Это походило на транс. Я даже тонкую мелодию услышала, напоминающую перезвон колокольчиков. Она звала за собой, манила, уговаривала довериться и шагнуть на тропу.
— Что здесь происходит? — вырвал меня из непонятного забытья настороженный голос Давенпорта.
Рэндальф сделал шаг в нашу сторону, мелодия растворилась под сводами спальни, а волк странно рыкнул и встал впереди меня, закрывая собой."
"— Хольм, дружище, ты ничего не перепутал? — хмыкнул остановившийся в дверях Каллеман. — Мы не те, от кого следует защищать леди Бернстоф.
Глава полиции достал портсигар и посторонился, пропуская в комнату еще одного человека.
