Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
"
"— Почему она не предупредила вас? Почему попыталась скрыть мой дар? Это ведь по ее просьбе вы нашли Келда?
— Да, — кивнул Давенпорт и задумался. — Вероятнее всего, леди Летиция не хотела, чтобы ты пострадала, как ее брат и племянник, поэтому сделала все, чтобы заглушить твой дар.
— Но ведь вы говорили, что моя магия очень слабая.
— Так и было. Я несколько раз проверял твой уровень, он с трудом дотягивал до единицы. Да и вообще, у артефакторов дар просыпается рано, лет в шесть-семь, а у тебя не было даже его зачатков.
— Значит, когда я стала видеть призраков, тетушка решила сделать все, чтобы мой дар исчез, — задумчиво пробормотала я.
— Похоже, она считала, что спасает тебя от печальной участи.
— Ага, а меня, значит, не жалко! — обиженно воскликнул Моня и, выдернув руку, снова попытался улизнуть. Но Хольм не позволил ему уйти.
— Стой, где стоишь, — рыкнул он на Тернгофа, и тот замер, испуганно вращая глазами.
— Вы не имеете права! Я буду жаловаться, — тихо проскулил Моня.
— Резак в руках держать умеешь? — спросил Хольм.
— Не знаю, — растерялся Тернгоф.
— Ну, вот сейчас и проверим.
Лукас достал из шкафа одну из недоделанных фигурок и протянул ее Моне.
— Что ты видишь?
— Деревяшку, — дрожащим голосом ответил Тернгоф.
Он смотрел то на скульптуру, то на оборотня и нервно хрустел пальцами.
— А если присмотреться?
— Девушку с рыбьим хвостом, — неохотно пробормотал кузен.
— Ну вот, а говорил, дара нет, — довольно хмыкнул Лукас и подтолкнул Моню к Каллеману.
— Сколько? — переспросил Моня, удивленно покосившись на Хольма. — Пятьсот ронов?
Озвученная сумма явно произвела на кузена впечатление.
— Да, — хмыкнул Лукас и подмигнул опешившему Тернгофу, а я смотрела на Хольма и думала о том, что сейчас, отбросив светские замашки, он ведет себя, как в том своем мафиозном прошлом, о котором я могла только догадываться.
— Что ж, я согласен, — неуверенно протянул Моня, и спросил: — Что нужно делать?
— Вот это другой разговор, — усмехнулся Хольм и посмотрел на Каллемана.
