Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
— Есть один способ, — негромко сказал Горн и посмотрел на Каллемана, а потом перевел взгляд на меня. — Но только он довольно болезненный и непредсказуемый.
— Что нужно делать?
Я подобралась в ожидании ответа и почувствовала, что онеменение, сковавшее ноги, потихоньку проходит.
— Дерек, не стоит, — сказала Кейт.
Она поднялась, подошла к мужу и положила руку ему на плечо.
— Белла не выдержит, это я тебе как врач говорю.
— Так что за способ? — не отставала я.
— Я могу проникнуть в ваше сознание и посмотреть прошлое.
— Нет, Дерек, — твердо произнесла Кейт, а я задумалась.
Знает ли Горн о том, что я иномирянка? И чье прошлое он сможет увидеть — мое или Беллы?
— Это опасно. Я не дам своего согласия на подобные эксперименты, — резко сказал Давенпорт. — И вообще, Изабелла, ты не хочешь немного отдохнуть? Все эти разговоры не слишком полезны для твоих нервов.
Опекун, не дожидаясь моего ответа, поднялся, и протянул мне руку. И было что-то в его взгляде, что заставило меня согласиться.
"Я видела, что Рэндальф хочет со мной поговорить, и почему-то понимала, что разговор этот будет касаться только нас двоих.
— Да, действительно, я немного устала, — кивнула в ответ и приняла предложенную руку, заметив, как переглянулись Кейт с Эвелин. В глазах Эви я увидела явную обеспокоенность.
Правда, подумать о том, что стоит за безмолвным разговором подруг, не успела. Давенпорт помог мне подняться и, поддерживая под локоть, повел к выходу.
***
Он наблюдал за суетой, царящей в Белом клане, и ощущал раздражение. От мельтешения белобрысых волков, от их недобрых взглядов, от шума собравшейся на площади рядом с домом Маркуса толпы. Только в присутствии Рогнеды это чувство немного стихало, но так и не уходило до конца.
«Что ж, повезло тебе, альфа, — вспомнились ему слова Берронса. — Дочурку самого Маркуса отхватил. Вот только примут ли тебя Белые? Да и нас всех? Уверен, что Марок не попытается под себя наш клан подмять? По-родственному…»
Он и сам об этом думал.
Его бы воля, он бы и близко к Белому клану не подошел, но куда от пары денешься? Вон, на Рогнеду смотрит, а тело огнем горит, и тянет к ней так, что сил терпеть нет.
