Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
Друзья… Ну, если посмотреть правде в глаза, то и с ними я больше отдавала, чем брала. И только здесь, в Дартштейне, я узнала, каково это, когда рядом есть люди, на которых можно положиться. И те, кто готов ради тебя на все.
Я подняла голову и посмотрела в мерцающие желтым глаза.
— Расскажешь о себе? — тихо попросила Хольма.
— Что ты хочешь знать, катани?
Лукас так и продолжал гладить мои волосы.
— Все. Где ты родился, каким было твое детство, кто твои родители…
— Детство?
Хольм усмехнулся.
— У меня не было детства, катани.
Лукас замолчал. Его взгляд застыл, в нем мелькнули отголоски боли, и я не решилась спрашивать, что было дальше.
— Нам пришлось начинать жизнь с нуля, — после паузы продолжил Хольм. — Я родился и жил в маленьком городке, его не так сильно задела война, но и у нас почти не осталось неповрежденных домов, а вот Аравс был уничтожен полностью.
— А твои родители?.."
"— Они погибли, защищая столицу, — негромко сказал Хольм. — А я остался жить в семье дяди. Ну, а когда подрос немного, сбежал в Дартштейн, в надежде на лучшую жизнь.
— Судя по всему, у тебя получилось.
— Да. Правда, не сразу. Поначалу пришлось несладко. Я долго скитался, пока не прибился к оборотням Кранца, которые держали игорные дома, и несколько лет выполнял всякие мелкие поручения. Не совсем честные, как ты понимаешь. Потом меня заметил Ренар Сивый, глава подпольного синдиката, и я стал работать на него лично. А дальше мне повезло поднять на одной сделке неплохие деньги, и удачно вложиться. И сорвать большой куш.
— А потом?
— А потом я понял, что нужно переходить на другой уровень, и стал искать возможность выйти из синдиката.
