Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
Сейчас, сидя напротив Давенпорта, я впервые смогла внимательно рассмотреть его внешность. Вчера как-то не до того было. Так вот, если убрать высокомерное выражение, то Давенпорта можно было бы назвать довольно красивым мужчиной. Но его красота казалась слишком холодной и безжизненной. «Селедка замороженная» — вспомнились мне слова тети Фимы об одном нашем общем знакомом. Давенпорту это определение подходило идеально.
— Белла, объясни, откуда такой интерес к деньгам?
Давенпорт сидел прямо, не опираясь на спинку кресла, и смотрел на меня немного снисходительно, как на неразумного ребенка.
— Ну, я ведь должна знать, на что могу рассчитывать. И вообще, мне хотелось бы ознакомиться с делами, понять, что оставила тетушка.
— Раньше тебя не интересовали подобные вопросы, — в голосе Давенпорта прозвучало недоумение, а ровная линия его бровей дрогнула, сломалась, поползла вверх.
— Это было раньше, — мило улыбнулась в ответ. — А теперь — интересуют.
— Странно, — тихо пробормотал опекун, и в его темных глазах мелькнул отблеск удивления.
Давенпорт нахмурился. Он смотрел на меня и молчал, обдумывая мою просьбу, а я продолжала улыбаться, чувствуя, как от напряжения сводит скулы. Все-таки ужасно глупо в моем возрасте оказаться в положении несмысленыша, не имеющего права распоряжаться ни собой, ни деньгами. И вряд ли я долго выдержу навязанную судьбой роль. Вопрос только в том, чем мне грозит разоблачение? Вряд ли «опекун» обрадуется тому, что тело его подопечной захватила какая-то непонятная девица.
— Что ж, хорошо, — придя к какому-то мнению, медленно произнес Давенпорт. — Я попрошу Доуэна подготовить отчет.
Ага. И пройдет еще неделя-другая, прежде чем я этот отчет увижу. Нет уж.
— А вы можете на словах обрисовать ситуацию? — мило улыбнулась опекуну. — Я хотела бы заняться ремонтом особняка, и должна понимать, на что рассчитывать.
— Ремонтом? — переспросил Давенпорт, и в его глазах мелькнуло недоумение.
— Ну да. Разве можно жить в этой лавке старьевщика?
Нет, по большому счету, меня мало волновала обстановка чужого дома. Но как еще, если не ремонтом, объяснить свое желание разрушить стену в спальне?
Давенпорт молчал.
