Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
— Вы позволите?
Взгляд мага остановился на высоком вороте моего платья.
— Да, конечно.
Я расстегнула пару пуговиц.
Каллеман чуть наклонился вперед, уставился на мою шею и нахмурился.
— Говорите, вас хотели задушить?
Я кивнула.
— И нападавший подкрался сзади? — уточнил глава полиции.
Ответить я не успела.
— Что здесь происходит? — послышался от двери знакомый голос, и в кабинете показался Давенпорт. — Каллеман? Изабелла?
Ну вот, не прошло и полгода! Явился. И, как всегда, чем-то недоволен."
"— Давенпорт, — выпрямившись, коротко кивнул вошедшему глава полиции.
Надо же, оказывается, мужчины знакомы. Интересно, насколько близко?
— Чем обязан? — сухо спросил Каллеман.
— Я являюсь опекуном леди Бернстоф, — процедил Давенпорт, и глаза его холодно блеснули.
Ага, похоже, особой дружбой тут и не пахнет. Да и знакомство, судя по всему, деловое, если Каллеман не в курсе, что у Давенпорта есть подопечная.
— Потрудитесь объяснить, как леди Бернстоф оказалась в полиции, и почему ее допрашивают в отсутствие законного представителя.
Опекун подошел ближе и положил руки на спинку моего кресла, оказавшись прямо напротив Каллемана. А я застряла между двумя мужчинами, как мышь в мышеловке. Да и чувствовала себя примерно так же. И пока Каллеман и Давенпорт сверлили друг друга взглядами, мне только и оставалось, что переводить глаза с одного на другого, и гадать, что же они не поделили в прошлом.
— Полагаю, произошло недоразумение, — спустя пару минут спокойно сказал Каллеман, и отстранился.
Он обошел стол и сел, рукой указав Давенпорту на свободное кресло.
— Леди Бернстоф никто не допрашивает. Леди сама обратилась к нам с просьбой расследовать совершенное в ее доме нападение.
Давенпорт уже собирался сесть, но на последних словах замер и всем телом резко развернулся ко мне.
— Белла?
В карих глазах плеснулась тревога, а потом они потемнели и налились холодом.
— Что? Я к вам, между прочим, всю ночь пыталась дозвониться. И только утром отправилась в полицию.
— О каком покушении идет речь? — Давенпорт смотрел, не отрываясь. — Кого пытались убить?
— Меня.
Я вздохнула и непроизвольно коснулась горла, вспомнив боль от рук нападавшего.
— Ты уверена?
Давенпорт нахмурился.
— Более чем. Трудно, знаете ли, не заметить, когда тебя душат.
И я по второму кругу рассказала историю ночного происшествия. Опекун слушал молча, не перебивая.
