Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
Интересно, история этого мира развивается так же? Хотя, глядя на окружающих, я бы решила, что сейчас не двадцатый век, а конец девятнадцатого. И коротких стрижек тут еще точно нет. По крайней мере, я пока не заметила ни одной дамы с обрезанными выше плеч волосами.
— Неужели ты и этого не помнишь?
Давенпорт обернулся и пристально уставился мне в глаза.
— Увы.
Я вздохнула, но тут же поторопилась задать следующий вопрос:
— А почему люди одеты так… по-разному? Вот тот старик, например. Он же выглядит, будто на дворе не двадцатый век, а семнадцатый.
— Маги из старой знати живут долго, и многие из них одеваются так, как было принято во времена их молодости, — Давенпорт проводил взглядом остановившегося на перекрестке пожилого мужчину, и добавил: — Вот как лорд Баксли. Если не ошибаюсь, ему не так давно перевалило за двести. Его плащу, похоже, тоже.
Давенпорт едва заметно усмехнулся, а я в который раз поразилась тому, как меняется его лицо под влиянием эмоций. Может же быть нормальным человеком, когда захочет!
Я окинула опекуна внимательным взглядом.
— А сколько живут маги?"
"— По-разному. От ста до пятисот. Все зависит от уровня дара, — ответил опекун, и не успела я толком осознать сказанное, как машина остановилась. — Эрни, достань кресло леди Бернстоф, — велел шоферу Давенпорт.
Худощавый молчаливый Эрнест только кивнул в ответ. Я наблюдала, как он вытащил из отделения, напоминающего багажник, коляску, подкатил ее и открыл дверцу с моей стороны.
— Вы позволите, миледи?
Шофер помог мне сесть и распрямился, старательно избегая моего взгляда.
— Эрни, где плед? — выйдя из машины, спросил Давенпорт.
Снег заскрипел под его начищенными до блеска туфлями.
— Сейчас, милорд.
Эрни снова кинулся к багажнику, а потом протянул своему хозяину плед и вернулся к машине.
— Вот так, — тихо сказал Давенпорт, наклоняясь надо мной и укутывая мои ноги. — Не холодно?
Я только головой мотнула. Какой уж тут холод! Меня снарядили, как на северный полюс: длинная соболиная шуба, меховая шапка, теплый шарф, перчатки, высокие сапожки.
— Жди здесь, — велел Давенпорт шоферу, и покатил мое кресло к заснеженному парку.
— Я могу сама, я справлюсь.
Мне не хотелось зависеть от чужой помощи, и я попыталась вернуть самостоятельность, но опекун и не подумал соглашаться.
— Тут скользко, — сказал он, и в его тоне прозвучали металлические нотки, пресекающие любые споры.
