Причиной стал он сам, причем фундамент был заложен, когда он начал уделять больше времени фотографии и допустимое хобби превратилось в профессию. А эта профессия лежала уже за пределами сферы занятий, принятых и одобряемых в его кругу. С появлением в его жизни Лидии стена поднялась еще выше: они с Лидией были по одну сторону, его старая жизнь продолжалась по другую.
До сих пор ему удавалось исхитряться и ловко совмещать обе эти стороны. Но подобное трюкачество не может длиться вечно. Эдвин не сомневался, чему отдаст предпочтение, но еще не мог полностью осознать, что стояло за выбором, за его решением запеть на другой лад.
Он курил и лениво слушал журчащие вокруг него разговоры.
Одна из молодых женщин жаловалась на свое платье из тонких серебряных пластинок. Когда смолкла музыка, к подруге после окончания танца, оставив партнера, приблизилась Пэнси.
— Привет, Пэнси! Господи, в этом платье я чувствую себя рыбой в консервной банке, — простонала первая. — Смотреть — божественно, признаю, но носить — кошмар, до чего жарко!
— Открой окно, Ви. На тебя, конечно, сразу закричат, но ты немного охладишься.
— И схвачу пневмонию. Нет ли еще каких идей?
— Потанцуй с каким-нибудь красавцем мужчиной, тогда забудешь о жаре. Как насчет смуглого и очаровательного Хэла Гриндли? Где он? Боже правый, сидит в стороне с молодой Ричардсон, которая с хромой ногой; кажется, упала на льду. Мы могли бы продефилировать мимо, мигнуть парню и увести.
— Они слишком увлечены беседой, чтобы его можно было увести. Прелестное на ней платье. Я вспомнила, что хотела спросить у тебя, Пэнси. Тебе известно что-нибудь о женщине, которая остановилась в «Гриндли-Коттедже»?
— О таинственной американке, которую здешние слуги считают кинозвездой? Они знают о ней больше, чем я. Кажется, сопровождающий ее молодой человек не муж, а секретарь.
— Секретарь? — воскликнула Ви.
— Почти мальчишка, лет на десять ее моложе. Ну на пять, ей-то под тридцать. К тому же он не похож на женатого человека.
Ви заинтересовалась сведениями, полученными от искушенной в светской жизни Пэнси.
— Ты полагаешь, он ловелас?
— Женщины не его профиль, дорогая, вот что я хочу сказать. Рори считает, он голубой.
— Ее секретарь? Не может быть!
— Так сказал Рори. Он его сразу распознал. Кому, как не ему, в этом разбираться?
— Наверное, она кинозвезда, а он приставлен за ней приглядывать, ведь голливудские артисты все неврастеники; говорят, стоит огромных усилий заставить их вовремя встать и работать.
— Прочла в каком-то кошмарном журнале, которые приносит моя горничная.
— Ясное дело, они убеждены, что всякий, кто из Америки, должен быть кинозвездой.
— А почему Рори положено в этом разбираться?
— Дорогая моя, ну ты смешная. Все знают о Рори.