— По словам Урсулы, все местные считают, что это кинозвезда. Она американка. Возможно даже, вы ее знаете.
Хэл лишь посмеялся над ней.
— В Америке сто пятьдесят с чем-то миллионов человек, и среди них великое множество молодых женщин.
Сеси тоже рассмеялась.
— Так и кажется, будто Америка это что-то вроде Лондона, где то и дело сталкиваешься с кем-то из знакомых.
— Они считают, что она известная артистка?
— Нет, они ее не узнали, но вы же сами видите: дама носит темные очки.
— Очень разумно на льду. Надо мне тоже достать свои. — Хэл, прищурившись, посмотрел на быстро движущуюся женщину, выписывающую восьмерки. — Она действительно выглядит смутно знакомой.
Но что тому причиной: посадка головы, улыбка? Было в ее облике нечто будоражившее память, но мимолетное ощущение исчезло так же быстро, как и возникло, — не более чем неуловимый проблеск.
— Вы часто ходите в кино? Или для вас, как для актера, это и не отдых вовсе?
— Я обожаю кино, — ответил он.
— А сами когда-нибудь снимались?
— Нет, должен признаться, не снимался.
— А я думала, что все актеры в Америке в конце концов попадают в Голливуд. — В голосе Сеси звучало разочарование. — А вы когда-нибудь там были?
О да, он там был. Гостил у аристократов Голливуда, был гостем дома Фэрбенксов, обедал у Чаплинов, танцевал с Адель Астер.
— Я больше человек сцены, — произнес Хэл.
Нет, он не намеренно скрывал от английской родни подробности своей карьеры. Если бы после смерти матери кто-либо из них выказал хоть малейший интерес к его жизни, он посылал бы им вырезки из газет и журналов, поведал, что стал успешным и известным театральным режиссером, работая под псевдонимом Генри Ивисона, составленным из двух его первых имен: Генри Ивисон Гриндли. Если бы кто-нибудь из родственников проявлял интерес к театру и наткнулся на его имя, то они сумели бы произвести нехитрые умозаключения и вычислить, что это он. А может, и нет: происходящее по ту сторону Атлантики, похоже, не имело ни для кого из них значения. Едва ли он мог бы снабдить Питера какой-либо информацией о конкурирующих американских фирмах или Роджера — рассказами и слухами из судебной практики, а они, в свою очередь, явно не горели желанием услышать о карьере третьеразрядного актера…
За исключением голоса, Аликс не оправдала его ожиданий. Жаль, что живое и энергичное десятилетнее существо превратилось в недовольную молодую женщину с брюзгливо сложенным ртом.
— А где Эдвин? — поинтересовалась Сеси, снимая перчатки и дуя на пальцы.
— Уехал на станцию встретить знакомого, — объяснила Аликс.
— Он будет гостить в «Уинкрэге»?
— Знакомый, которого он поехал встречать?
Несколько мгновений Аликс молчала, потом промолвила:
— Не знакомый, а знакомая. Она остановится в его доме в Лоуфелле.