Николай ведет борьбу за ледяной клад на таёжной реке Читауте. В условиях сурового мороза и неведения о местонахождении сокровища, ему предстоит отвоевать добычу у стихии. Интрига заключается в том, удастся ли ему вдохновить людей на подвиг ради этого ледяного богатства.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ледяной клад»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Николай ведет борьбу за ледяной клад на таёжной реке Читауте. В условиях сурового мороза и неведения о местонахождении сокровища, ему предстоит отвоевать добычу у стихии. Интрига заключается в том, удастся ли ему вдохновить людей на подвиг ради этого ледяного богатства.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Сергей Венедиктович Сартаков Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Николай ведет борьбу за ледяной клад на таёжной реке Читауте. В условиях сурового мороза и неведения о местонахождении сокровища, ему предстоит отвоевать добычу у стихии. Интрига заключается в том, удастся ли ему вдохновить людей на подвиг ради этого ледяного богатства.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
У берега ворчливо били вверх желтые фонтаны, замутненные илом и песком, выбрасывая иногда и довольно-таки крупную гальку.
Загорецкий сунул в руку Цагеридзе бинокль. В радужном мерцании стекол он увидел, что выше дамбы примерно в километре реку рассекла поперек зигзагообразная черная полынья. Надавит сверху второе ледяное поле, полынья сомкнется - и Читаут пойдет. Тогда уже пойдет неотвратимо.
Первый нажим дамба выдержала превосходно. Самый опасный нажим.
Как поведет она себя дальше?
Текли минуты. Ничто заметно не менялось на реке, только все полнее и шире становилось озеро, в которое без остановки Громотуха вливала свои воды, и как будто бы чуть-чуть к средине стал вгибаться лед. Уже не с прежней силой били у берега грязевые фонтаны, и тяжко садящиеся теперь на камни кромки льдин разламывались, рушились с железным скрежетом.
Люди стояли молча. Все понимали, что, сделав первую, отличную и выгодную людям подвижку, Читаут о ней как бы жалеет, раздумывает: а нельзя ли ему хотя бы вторым толчком теперь взломать дамбу и ворваться в протоку, в запань!
Ледяной панцирь все явственнее вгибался к средине, садился на дно. Туда переместился весь свободный разлив Громотухи. Совсем поникли желтые фонтаны у берега. И все это значило...
- "Семь братьев" все-таки прихватили, - с дрожью в голосе сказал Косованов. - Не хватило у реки первой силы, чтобы прорваться насквозь, на выход, за островом. Вода садится, падает. Теперь коса определенно может зажать. Лед там стоит неломаный, целенький. Ну, "Братья", "Братья", дайте же скорее воды!..
Но таинственные и злые "Семь братьев" - узкий и крупноглыбистый порог за поворотом реки, не видимый от Громотухи, - "Семь братьев" упрямо продолжали держать образовавшийся на камнях затор и вместе с ним воду, заставляя все больше мелеть нижнее плесо. Теперь, когда затор там все же рухнет и освобожденная бешеная сила реки толкнет замершие сейчас ледяные поля, они поползут на очень низком урезе, вспахивая, как плугом, берега, срезая все преграды на своем пути, - неумолимо поползут, пока их не поднимет докатившимся сверху валом воды. И если этот спасительный вал отстанет на какое-то время, в течение которого льдины, измученные волочением по камням, опять остановятся, сжатые в узком горле реки, - им на плечи полезут все новые и новые, пока не воздвигнется высокая гора. А уж тогда запоздавший и от этого превратившийся в злого врага водяной вал, неся на себе самые тяжелые и крепкие ледяные поля, накатится сверху, ударит, разольется, дико и широко, бесчинствуя в тесных для него берегах...
- Фина! - позвал Павел Мефодьевич. Он стоял с фотоаппаратом и через каждые две-три минуты щелкал затвором. - Афина, где ты?
- В поселке она, при Иван Романыче осталась, - ответил кто-то.
