Можно было теперь отсчитывать минуты, можно было выверять расстояния, можно было зримо представлять себе, где и как идут они, что делают, - нельзя было остановить время и нельзя было остановить неумолимо ползущий ледяной вал, который, если только не рухнет затор на косе, не позже как через полчаса завалит, засыплет весь остров полностью и ворвется в протоку. И было теперь уже все равно, останется ли целой дамба, сохранится ли в запани замороженный лес. В этом тягучем и даже как бы неподвижном течении времени жизни человеческие, две жизни человеческие, неведомо - оборвались или не оборвались еще за ледяным заслоном? - вот что было единственным и главным...
Что происходит там?..
Что делают там люди?..
Храпя и сбрасывая с себя шумные струи воды, на дамбу тяжело взобралась зеленоватая, обмятая по углам льдина, повернулась, как танк.
Крепость сдается...
Но в этот миг под ногами Цагеридзе словно ушла вниз, дрогнула земля. А за островом, в дальнем его конце, невообразимо высокий и неохватный, сверкающий стеклом и сталью, встал ледяной столб. Раскололся и тучами мерцающих осколков упал по широкому кругу.
Второй раз дрогнула земля. И новый столб из стекла и стали взметнулся над черными тальниками еще размашистее и выше. В мелкой водяной пыли, повисшей в воздухе над местом взрывов, зажглись красные и фиолетовые огоньки.
Ползущий по острову гигантский вал сразу остановился, будто ему, как зверю, вбили две пули в переносье.
Не горбился больше и Читаут. Он шумно отвалился от берегов.
Зеленоватая льдина качалась на дамбе, как коромысло весов.
Высокие торосы медленно опадали, рассыпались.
Вежливо уступая друг другу место, ледяные поля потянулись вдоль дамбы за остров...
...Цагеридзе вяло обтер рукой лицо. Ломило в ушах, болели челюсти. Сколько времени продолжалось все это, представить он не мог... Дамба осталась цела. Запань и замороженный в ней лес - тоже.
За ледяным валом на острове ничего не было видно.
Какая разница теперь, что происходит тут, у Громотухи. Снова остановились льдины или свободно плывут...
Рядом с собой Цагеридзе заметил Косованова.
- В поселок, скорей надо в поселок, - чувствуя чугунную тяжесть в ногах, сказал он.
- Не убедил я, - горько проговорил Косованов. - Опять на "рыск" Петровича нашего потянуло. Девчонку еще сманил. Что же Иван Романыч?..
На берегу, кроме них, не было уже никого. Дымились догорающие костры.
От поселка к протоке вело несколько спусков, пешеходных тропинок. А в нижнем конце протоки, против самого ухвостья острова был устроен конный и автомобильный взвоз, по которому когда-то в начале зимы пробовали вывозить бревна, выколотые изо льда.