Если можете - простите!
Лида тихонько пошла к двери, оттуда окинула взглядом диван, нахмуренного и неподвижно сидящего Цагеридзе, потянула с плеч шаль, кинула ему.
- Возьмите, пожалуйста, - сказала она. - Вам же вовсе нечего положить себе под голову.
Работать в этот вечер Цагеридзе не смог. Не было ни желания, ни мыслей. Не остался он и ночевать в конторе. Прибежала Феня и увела его домой.
- Николай Григорьевич, ну, я просто не могу, я так тревожусь. Мы опять наморозили пельменей. И этот, из Москвы, родственник Елизаветы Владимировны, тоже очень хочет с вами поговорить.
- "Этот"? Родственник? Разве он родственник? - спросил Цагеридзе.
- Да-а! Какой-то дальний. Вы не обратили внимания? У них даже фамилии одинаковые.
- Хорошо, я иду, - сказал Цагеридзе.
Дома он с аппетитом ел пельмени, пил какой-то особенно жгучий коньяк, привезенный Баженовым. Хохотал и шутил, а про себя удивлялся, как это только мог, как это только сумел сын убедить свою мать называть его дальним родственником.
Он внимательно вслушался в их разговор между собой и понял: Елизавета Владимировна называет его Толенькой, Толей, а он ее ловко не называет никак. Полуложь, полуправда. И старуха, которая так долго вела подобную игру на полулжи и полуправде с чужой ей Марией, теперь столь же великолепно ведет ее и с родным сыном.
Потом он постепенно привык к тому укладу жизни, который определился в доме после приезда бывшего мужа Марии. Привык и к той роли, которую консультант ЦНИИ захватил в делах рейда.
А интересовался Баженов не только вопросами спасения замороженного леса, но и вникал в ход подготовительных работ к новому сплаву, шутливо заявляя, что бывшему главному инженеру леспромхоза просто грех замыкаться узко в одну проблему.
Он интересовался всем, о всем высказывал свое мнение, но не командовал. И Цагеридзе не мог не признать, что замечания его всегда были толковы, умны, хотя, впрочем, и не содержали никаких особых открытий.
Баженов попросил выкроить ему в конторе хотя бы малюсенькую, но совершенно отдельную комнатку. Цагеридзе согласился. Посадил его туда, где прежде работала Мария, а статистика из этой же комнаты переместил на время в бухгалтерию. Баженов днем почти не выходил: сидел писал, завалив стол справочниками.
"Слушай, Нико, а в чем все-таки практический смысл приезда сюда этого консультанта?" - в десятый раз спрашивал себя Цагеридзе.
И ясного ответа не находил. Получалось, что Баженов просто лишь не мешал.