Ледяной клад — читать онлайн бесплатно полностью

Есть вообще-то, Николай Григорьевич, на свете любовь?

Цагеридзе подумал. За последние дни он уже второй раз от Перевалова слышит этот вопрос. Мучается парень.

- Правильнее всего, Саша, мне бы ответить: сам не знаю. Откуда я могу знать! Многие тысячи лет люди живут на земле и не разгадали еще. Почему бы иначе ты спрашивал? Не пришла любовь, говорят: "Нет любви!" Пришла любовь, говорят: "Есть любовь!" Думаю: не верит человек - нет любви, верит в любовь - есть любовь. Не поверишь - не будет. Поверишь - будет! С какой силой поверишь в нее, с такой силой и придет она! - В упор, даже строго, прикрикнул: - Почему не веришь, что Лида любит тебя?

- Так она же не любит!

- Не веришь, вот и не любит.

Поверь. Объясни. Докажи. Полюбит!

- Н-нет, - сбивая шапку на лоб, сказал Перевалов, - все это как-то не так. Вон Максим Петухов у всех на глазах между двух метался. А сказать теперь - почему не любовь у него с Ребезовой? Захватила. Полняком. Тут я верю! Другой вопрос: Куренчанин и Загорецкая? Эти оба друг к другу спиной, поверни их лицом, опять отвернутся.

А на расстояние, между прочим, тоже не отойдут. Не видно, что ли? Как считать, и это любовь? Не поверю! Страдание... Да уж если на то пошло, третий вопрос у меня. Вот ваш совет... Дескать, ходи за Лидой, объясняй ей, доказывай. Верь. Честно вам скажу: на других девушек мне даже не смотрится. Эта все время в глазах стоит. А ходить за ней я не могу. И объяснять не могу. И доказывать. Не верю, что доказать можно. А спиной к ней тоже не повернусь. Всю жизнь на нее глядеть буду. Хоть издали. А там как получится. Разве и это любовь?

- Любовь, Саша! Все - любовь!

Перевалов помрачнел.

- Не надо, однако, нам больше говорить о таком. Как думаете, Николай Григорьевич, хорошо у Василия Петровича рука срастется? Ничего, что она у него так распухла и почернела?

- Срастется. Хорошо срастется, - ответил Цагеридзе.

А сам подумал, что составлять руку Василию Петровичу пришлось под общим наркозом, так чудовищно сильна была боль. Врач сказал: "Очень тяжелый перелом.

Возможно развитие гангрены, впоследствии - сухорукость. Будем зорко следить". За его, Цагеридзе, ногой, раздавленной немецким танком, тоже зорко следили. А сколько лет пришлось проваляться в госпитале!

Сегодня, когда Цагеридзе прощался с ним в больнице, Василий Петрович лежал, уже покуривая, держа забинтованную руку поверх одеяла, толстую, как бревно, Цагеридзе не стал извиняться, не стал говорить, насколько перед ним был неправ.