В приемном зале академии царит напряженная тишина, словно гигантский альбوم с дымящимися страницами. Шествует впереди едва заметный силуэт - девочка в одежде из тонкой шерсти, преобладающая в серебристых тонах, родовые цвета которой — черные и золотистые.
Все, что оставалось — следовать подсказкам Ленайры и стараться не ударить в грязь лицом. Впрочем и гвардейцы, понимая, что он чужак, относились к его незнанию снисходительно и даже порой помогали. Ленайра же в конце отдала несколько распоряжений относительно семей погибших, велела подготовить письма, но это касалось командующего. Тот молча протянул несколько листов девушке, которые та быстро просмотрела. Добавила в конце несколько строк на каждом листе, подписала и кивнула.
— Передам завтра с утра на отправку, — сообщила она.
Риген молча склонил голову. Сейчас ему больше всего хотелось раздвоиться, чтобы быть одновременно и здесь и в поместье, собирать людей. Впрочем, его заместитель парень толковый, должен и сам справиться.
Уже после всех церемоний он вызвался проводить молодых людей и по выходу из казарм все-таки задал мучивший его вопрос:
— Какие последствия все это может иметь для Рода?
Даже Лешка сообразил насколько много всего было в этом вопросе и волнение о положении Рода во властной структуре империи здесь было на последнем месте.
Ленайра помолчала некоторое время, потом медленно проговорила, тщательно подбирая слова:
— Заботой о будущем Рода наполнены все мои мысли… постараюсь все сделать в самом лучшем для него виде.
Вот и понимай, как хочешь. И что именно сама Ленайра считает «лучшим» для Рода. По крайней мере, зная подругу, именно этот вопрос и возник в первую очередь у Лешки.
— У каждого ведь свое понимание «лучшее», — заметил Лешка.
— Для меня лучшее будет, если Род хотя бы уцелеет, — буркнула Ленайра. — Но это не та цель, к которой я хочу стремиться, — добавила она. — Уцелеть мало…
Она явно хотела добавить что-то еще, но, покосившись на Лешку, поспешно отвернулась и промолчала.
