Надя очнулась в запертом подвале, не помня, как туда попала. Похищение становится началом опасной игры, где каждый ход может стать последним. Ей предстоит разгадать, кто её похитил и почему, чтобы выжить и вернуться к прежней жизни.
Вопросы есть?
– Никак нет, лорд-хранитель старой железяки! – выпучил глаза Полуянов.
– Договоришься у меня, – пробурчал мэтр, протягивая Диме прибор в яркой коробке. – Правила пользования внутри. Английским, я надеюсь, ты в объеме церковно-приходской школы владеешь.
Яволь, майн фюрер! – вытянулся во фрунт Полуянов. – Данке шен! Ауфвидерзеен! – повернулся через левое плечо и строевым шагом вышел из кабинета Колесникова.
Короткий разговор со старшим товарищем, традиционное журналистское зубоскальство пошли ему на пользу. Неотвязные мысли о том, как там Надежда, отступили.
И все равно: ощущение, что ему следует очень спешить, не отпускало.
Вернувшись в свою комнатенку, Дима зажег свет.
Светились высокие окна типографии напротив. Там уже вовсю печатался завтрашний номер – провинциальный вариант. (Номер, предназначенный для Москвы и области, подпишут к печати только в десять вечера.) Из вентиляционных шахт поднимались дымы, серебристые в свете фонарей.
Дима достал из коробки прибор. Подумаешь, сложный электронный механизм – на наушник обычного телефона наворачивается кольцо-микрофон. Два проводка идут от него к прибору величиной с сотовый. На приборе две лампочки – красная и зеленая. Зеленая, значит, горит, когда собеседник говорит правду, красная вспыхивает, когда он начинает врать.
В инструкции огромными буквами пропечатано:
ВАЖНОЕ ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ! ВЫ ДОЛЖНЫ СООБЩИТЬ СВОЕМУ СОБЕСЕДНИКУ О ТОМ, ЧТО ПОЛЬЗУЕТЕСЬ НАСТОЯЩИМ ПРИБОРОМ!"
"«Как же, сейчас!» – усмехнулся Дима. Дальше инструкция вопила о том, что «ФИРМА-ИЗГОТОВИТЕЛЬ НЕ НЕСЕТ НИКАКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПО ЛЮБЫМ СУДЕБНЫМ ИСКАМ, ВОЗНИКШИМ ВСЛЕДСТВИЕ ЛЮБОГО УПОТРЕБЛЕНИЯ НАСТОЯЩЕГО ПРИБОРА. ПОКАЗАНИЯ ПРИБОРА НЕ МОГУТ БЫТЬ ИСПОЛЬЗОВАНЫ В СУДЕ В КАЧЕСТВЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ИЛИ СВИДЕТЕЛЬСТВА».
Что ж, вряд ли господин Казанцев станет подавать в суд на Полуянова.
Дима подключил прибор. Набрал для проверки «100» – консервированный голос сообщил ему, что сейчас «семнадцать часов сорок две минуты три секунды» а «компактный бытовой полиграф» (как он был назван в инструкции) зажег зеленую лампочку: указал, значит что сие – чистая правда. Едва положив трубку – Чего уж там мелочиться! – Дима нащелкал сотовый номер своего бывшего коллеги Казанцева.
Старый враг сразу же ответил. Полуянов сухо поздоровался, представился.
– О, Димочка! – казалось, даже обрадовался давний недруг.
Словно и не было между ними ни словесных баталий, ни драчки в редакционном коридоре.
